— Альма-а-а! — пронзительный крик Дары разрезал тишину, когда мы вышли к опушке. Подруги слетелись, как стайка воробьёв, заключая Альму в объятья. Рыжеволосая всхлипывала, запутавшись в чёрных прядях подруги, а Дара что-то бормотала, разглядывая царапины на её руках.
Проводив их до края деревни, где уже зажигались первые огоньки в окнах, я свернула на тропинку к хижине Далии. Сумерки окутали лес сиреневой дымкой, а где-то вдалеке заухал филин — страж ночи. Я шла, перебирая в памяти сегодняшние события: страх в зелёных глазах, дрожь в ладони, благодарность подруг... И впервые за год поняла — быть мостом между мирами не проклятие, а дар.
Дверь хижины скрипнула приветливо. Далия, склонившаяся над котлом с можжевеловым отваром, обернулась:
— Чай с мёдом уже остыл, орлица. Рассказывай, где так долго пропадала.
И я засмеялась — легко, как та белка с орехом, впервые за долгое время. Я рассказала о том, как помогла деревенским девушкам найти потерявшуюся в лесу подругу и как они были мне благодарны. Затем я с гордостью показала, что мне удалось собрать за день.
— Айрин, ты молодец, быстро учишься. За короткое время ты выучила все травы и способы их сбора, — похвалила меня наставница. — Завтра ты будешь готовить зелья.
В груди разлилось приятное волнение, смешанное с тревогой. Ведь я только начинала постигать тайны зельеварения, мне было страшно совершить ошибку, и испортить драгоценные ингредиенты. Возможно, это беспокойство было вызвано неуверенностью в себе, а может быть, смутными, болезненными воспоминаниями о прошлом, которые я отчаянно пыталась подавить. Как бы то ни было, той ночью я плохо спала. Всю ночь меня преследовали кошмары, сплетаясь в запутанные, пугающие образы.
Утром я проснулась с тяжёлой, гудящей головой. На столе уже ждал скромный завтрак, а Далия, напевая себе под нос, старательно перебирала и раскладывала на столе заготовленные травы.
Я попыталась собрать разрозненные мысли и принялась за еду, но аппетита не было. Далия, заметив моё состояние, обратила на меня пристальное внимание спросив:
— Что случилось, Айрин? Ты выглядишь напряжённой, как натянутая струна.
Я, запинаясь, рассказала ей о кошмарах, которые мучили меня всю ночь, и о своём беспокойстве перед предстоящим. Далия тепло улыбнулась и обняла меня за плечи.
— Не волнуйся, дорогая. Страх совершить ошибку — это совершенно естественно. Но помни, что именно ошибки учат нас лучше всего. Я буду рядом, чтобы помочь тебе и подсказать.
Ее слова успокаивали, словно целебный бальзам, смягчающий боль. Я почувствовала, как напряжение постепенно уходит.
— Так… начнём с самого простого, — задумчиво проговорила знахарка, оглядывая травы, разложенные на столе. — Да, пожалуй, приготовим зелье от простуды. Сейчас оно как раз кстати.
— Набери в котёл воды и поставь на огонь, — скомандовала Далия, в её голосе снова зазвучала привычная бодрость. — Теперь возьми солнечный корень и тщательно растолки его в ступке. Я послушно добавила измельчённый солнечный корень в кипящую воду. Вода мгновенно стала вязкой и приобрела золотистый оттенок.
— Теперь добавь три ложки порошка лакрицы и мальвы, — продолжала Далия, внимательно наблюдая за каждым моим движением.
— Хорошо, — одобрительно кивнула знахарка, — теперь пусть покипит с четверть часа, потом добавишь четверть ложки порошка огненного корня. Да смотри, больше не сыпь! Он очень сильный, и можно испортить всё зелье. А я пока приготовлю мазь от болей в спине. А то давеча у меня так сильно прихватило спину, что разогнуться не могла, — с этими словами Далия, кряхтя, ушла к себе в комнату.
Оставшись одна, я принялась старательно помешивать кипящее зелье деревянной ложкой. Жужжание назойливой мухи над ухом раздражало неимоверно. Я с силой хлопнула себя по щеке, пытаясь прихлопнуть надоедливое насекомое, но оно, конечно, успело улететь. Мерзкие насекомые! В тёплое время года от них нигде не было спасения. Куда бы ты ни пошёл, они были повсюду.
Наконец, пришло время добавить последний ингредиент — порошок огненного корня. Ладонь дрожала, когда я взяла небольшую баночку, наполненную мерцающим алым порошком. Сдерживая дыхание, начала медленно всыпать кроваво-красные крупицы в бурлящий котел... Как вдруг — острая боль! Назойливая муха, не дававшая мне покоя с самого утра, впилась мне в запястье. Рука дернулась рефлекторно — небольшой сосуд выскользнул из пальцев, опрокинув в зелье всю огненную пыль разом. Удар о медное дно гулко отозвался в тишине хижины. С верхних полок, словно подчиняясь зловещему ритму, посыпались другие баночки. Изумрудные, лиловые, свинцово-серые субстанции — всё смешалось в котле в хаотичном танце.