— Шаг! — Трость ударила по полу. — Три четверти аршина, не больше. Представьте, что идёте по лезвию.
Я шагнула, и жемчужные бусы на шее застучали, как кандалы. В зеркале напротив мелькнуло жалкое существо — переодетая в шёлк дикарка с растрёпанными каштановыми волосами. Мадам Гретель вздохнула и жестом подозвала служанку.
— Принесите грузики для юбки. И серебряную цепь для осанки.
Пока мне пристёгивали к платью свинцовые гирьки, я смотрела в окно. Там, за решёткой с позолотой, ветер играл с опадающими лепестками, а здесь… Здесь мадам поправила мои плечи, холодные пальцы впились в ключицы:
— Улыбка, леди. Шириной в мизинец. Не скальте зубы, как голодный шакал.
Я оскалилась, чувствуя, как дрожит подбородок. В лесу я смеялась громко, до слёз, когда отец подбрасывал меня к облакам. Теперь же улыбка жгла лицо, будто маска из раскалённого воска.
— Лучше, — буркнула гувернантка, хотя в её глазах читалось: «Жалкая пародия».
Когда урок окончился, я осталась стоять перед зеркалом, повторяя движения. Тени на стенах удлинялись, сливаясь с узорами на гобеленах, где благородные дамы охотились на единорогов. Ноги горели, спина ныла, но я шептала себе, как молитву: «Ты — Брандт. Ты должна сиять».
— Айрин, дорогая, вы просто обязаны попробовать эти нежнейшие макаруны! — проворковала виконтесса Ленокс, протягивая мне серебряную тарелку, наполненную горкой разноцветных пирожных. На ее безупречном лице застыла слащавая улыбка, впрочем, как и у остальных дам, окружавших меня, но мой обостренный нюх, к сожалению, не обманешь — тонкий аромат горького миндаля и едва уловимая нотка уксуса предательски выдавали неприязнь виконтессы ко мне. Ёе тонкие аристократические пальцы были унизаны массивными кольцами с бриллиантами, которые беспощадно сверкали на солнце, словно глаза хищницы, внимательно и расчетливо наблюдающей за своей будущей добычей.
Я грациозно взяла одно пирожное, стараясь соблюдать незыблемое правило «трёх пальцев», которому меня с маниакальным упорством учила мадам Гретель. Едва надкусив хрупкую разноцветную оболочку, я почувствовала, как предательская сахарная пудра осыпается на мои белоснежные перчатки, и невольно представила, как мадам Гретель, будь она здесь, трагически вздохнула бы с упрёком, увидев эту досадную, непростительную оплошность. Безупречность превыше всего!
Всего четыре года назад я ела руками, не заботясь о чистоте и приличиях.
Четыре года назад я носила простые платья из грубой льняной ткани, не зная о существовании шелка и кружев.
Четыре года назад мой голос дрожал от страха и неуверенности, а не от искусственной, наигранной томности, которую я теперь вынуждена изображать.
Теперь мои каштановые волосы искусно уложены в сложную высокую причёску из замысловатых локонов, мои голубые глаза Брандтов (этот проклятый фамильный дар, выставляющий напоказ мою принадлежность к этому роду) тщательно подведены сурьмой, делающей взгляд более выразительным, а талия — на целых два пальца тоньше, чем у самой кронпринцессы Аделаиды, что вызывало у неё скрытую зависть. Граф доволен: из дикой лесной девчонки он вылепил изящную фарфоровую куклу, идеально подходящую для его тщательно спланированной игры.
К моему облегчению, чайная церемония подошла к концу. Первой, согласно протоколу, удалилась кронпринцесса Аделаида, и остальные девушки, сделав глубокий реверанс, одна за другой покинули чайный зал. Идя по длинному коридору через картинную галерею, я невольно ловила свое отражение в огромных зеркалах, развешанных на стенах, — высокая, стройная фигура, подчеркнутая узким корсетом, бледная кожа, никогда не видевшая солнца без кружевного зонтика, скрывающего меня от его палящих лучей. Красота, созданная по жестоким аристократическим меркам, не оставляющим места для индивидуальности.
Выйдя наконец в прохладный сад, я глубоко вдохнула полной грудью, наслаждаясь свежим воздухом, и едва заметно подала знак служанке, чтобы та поторопилась с подачей кареты, предвкушая скорый отъезд из этого душного, лицемерного королевского дворца. Я чувствовала, что задыхаюсь в этой золотой клетке, где каждое моё слово, каждый мой жест находятся под пристальным вниманием.