— Тише, — бросила я ей, помешивая смесь обсидиановой лопаткой. — Хочешь, чтобы Агата…
Дверь скрипнула. Агата стояла на пороге, её силуэт напоминал разгневанное божество домашнего очага. Взгляд скользнул по разбитой склянке с паутинным ядом, луже эссенции лунного мха на полу, дыму, клубящемуся из перегретого котла…
— Милочка, — начала она голосом, от которого задрожали даже ножи на стене. — Это ты…
Я схватила готовое зелье, едва не обжигая пальцы о горячий флакон. Муся прыгнула на плечо, царапая кожу в предвкушении бегства.
— Простите, всё уберу! — выпалила я, юркнув в потайную дверь за буфетом. Сердце колотилось, но на губах дрожала улыбка — безумная, лихая, как в детстве, когда мы с отцом убегали от разъяренного улья.
В своей комнате я прислонилась к стене, слушая, как Агата ворчит на кухне. Флакон в руке излучал холод — антидот удался. Но глядя на тень капитана, мелькнувшую в коридоре, я поняла: настоящее противоядие не сварить из корней и росы. Оно кроется в опасной близости к человеку, чьё дыхание до сих пор жжёт губы, а шрамы на руках напоминают карту, по которой хочется путешествовать.
Муся лизнула мою щёку, оставляя солёный след. — Молчи, — прошептала я, пряча зелье в складки платья. — Или придётся варить тебе успокоительное.
Но кошка лишь мурлыкала, глядя на дверь, за которой шаги Лиана звучали как обещание новых бурь.
Интерлюдия 7
Лиан Найтфолл устало вздохнул и откинулся на высокую спинку старого кресла, одним резким движением раздавив сургучную печать на сложенном вдвое пергаментном конверте. Магический вестник — огромный сокол с пронзительными глазами цвета расплавленного золота — неподвижно сидел на узком подоконнике, загадочно сверкая оперением, словно искусно выкованным из самой ночи. Он аккуратно привязал свёрнутое в трубочку письмо к его когтистой лапе, напоследок прошептав короткое заклинание-пароль, и гордая птица, взмахнув мощными крыльями, тут же растворилась в тусклом лунном свете, оставив за собой едва заметный шлейф мерцающих искр. В докладе, предназначенном лично кронпринцу Эльдрику, было всё необходимое: тщательно собранные имена предателей, подробные схемы тайных встреч, а также образец «Аромата покорности», надёжно запечатанный в крошечной стеклянной ампуле. Но самым важным были слова, которые Лиан переписывал несколько раз, словно заклинание, стремясь придать им больше убедительности: «Граф Гарет Брандт будет схвачен и предан правосудию к рассвету».
На старом столе, рядом с потухшей восковой свечой, стоял маленький пузырёк с бесценным антидотом, созданным Айрин. Густая жидкость внутри слабо переливалась мягким серебром, словно в ней застыл призрачный свет луны, которую они с Айрин совсем недавно наблюдали той ночью в лесу. Лиан осторожно взял склянку в руки, ощутив приятное тепло гладкого стекла. Поначалу он, как и многие другие, считал её всего лишь тенью рода Брандтов — хитрой, надменной и расчётливой, готовой в любой момент вонзить острый нож в спину при первой же удобной возможности. Но всё кардинально изменилось в ту злополучную ночь, когда её по приказу графа настигли преданные ему люди.
Воспоминания вихрем пронеслись перед глазами, словно осколки разбитого зеркала. В памяти отчётливо всплыло лицо Айрин: широко распахнутые глаза, полные неподдельного ужаса, небрежно порванное о колючие сучья деревьев платье из дорогой ткани, свидетельствующее о недавней погоне, и спутанные волосы, напоминающие растрепанное птичье гнездо.
Мгновение спустя, когда он, зарубил последнего из людей графа, Айрин неожиданно дала ему звонкую пощёчину. Безмолвный крик боли отразился в её глазах, и она разрыдалась. Не истерично, надрывно, как можно было бы ожидать, а тихо и сдержанно, словно стыдясь каждой пролитой слезинки, проявления слабости.
Лиан, привыкший к багровому цвету крови и холодному дыханию смерти, на мгновение растерялся. Он неловко снял свой тяжёлый, пропахший сталью плащ и бережно накинул его на дрожащие плечи Айрин. В этот момент словно пелена спала с его глаз. За неприступными стенами поместья, блеском доспехов и гордостью древнего рода Брандтов он увидел не надменную леди, а хрупкую, испуганную девушку, которой, несмотря на её положение, было гораздо меньше лет, чем им всем казалось. И эта внезапная уязвимость, проявившаяся в ней, поразила его до глубины души.
А потом был рынок. Змеиный переулок… До того дня это было место, где можно выследить контрабандистов, поймать вора, переломать пару костей за информацию. Сейчас же…