— Ты развязал бессмысленную войну и обрек тысячи ни в чём не повинных людей на мучительную смерть! — голос короля, дрожащий, как паутина на ветру, отражал его глубокую усталость и отчаяние. — Что ты скажешь в своё оправдание, Эйден?
Эрцгерцог в ответ лишь презрительно расхохотался. Этот жуткий звук, похожий на скрежет ржавых ворот, заставил меня невольно сомкнуть веки, стремясь укрыться от реальности. В памяти, словно сквозь туман, всплыли счастливые картинки из детства: мама и папа живы, а я, маленькая и беззаботная, радостно бегаю по родному поселку, не подозревая о существовании графа и жестокой королевской знати.
— Вы все — жалкие щенки, трусливо лающие у трона, который я построил собственными руками! — презрительно выплюнул эрцгерцог, плюнув под ноги королю. — Казните меня. Моя смерть лишь станет семенем для новой…
Не успел он договорить, как внезапный удар копья в спину заставил его рухнуть на колени.
— Приговорить Эйдана Феллдриана к смертной казни через утопление в священном озере Лунных слёз, — безразлично провозгласил кронпринц, даже не удостоив дядю взглядом. — Да очистит вода его чёрные грехи.
Толпа, словно единый организм, взревела от восторга, предвкушая кровавое зрелище. Я отчаянно искала глазами его — Лиана, — но прекрасно знала, что его здесь нет и быть не может. Он был слишком тяжело ранен и, скорее всего, все еще сладко спит в теплой постели, не подозревая о том что происходит.
Затем пришла очередь деда.
Граф Гарет Брандт, некогда величественный маг, чей властный шаг заставлял трепетать даже самые просторные залы, теперь, сломленный временем и обстоятельствами, ковылял вперёд, опираясь на трость. Его дорогое платье, искусно расшитое серебряными змеями, некогда подчёркивавшее его высокое положение, теперь нелепо висело на иссохшем теле, как мешок, бесстыдно обнажая дряблую, иссохшую шею. Но глаза… О, боги, его глаза, несмотря ни на что, всё ещё горели ярким, неистовым пламенем, выдавая неукротимый дух и жажду власти.
— Гарет Брандт, — с трудом поднявшись с трона, король, пошатнувшись, вынужден был опереться на плечо кронпринца, словно ища поддержки. — Ты отравил разум моих верных вассалов и, предав свои идеалы, собственноручно убил собственную дочь. Что ты скажешь в свое оправдание?
Вместо ответа дед, словно подчиняясь невидимой силе, повернулся в мою сторону и впервые за всю мою нелегкую жизнь посмотрел мне прямо в глаза, словно стремясь пронзить взглядом до самой души.
— Моя кровь… — прохрипел он, его голос, словно шипение змеи, заставил меня невольно вздрогнуть. — Моя кровь — это и твоя кровь, Айрин. Ты предала свой род, нарушив древние традиции и законы. Но, несмотря ни на что… я горжусь тобой.
Кто-то в толпе тихо вскрикнул. Я поняла, что этот непроизвольный звук вырвался из моей собственной груди. Тяжёлые цепи, сковывающие запястья, болезненно врезались в кожу, когда я, поддавшись внезапному порыву, рванулась вперёд, сама не зная, чего хочу больше — задушить его или броситься в объятия, чтобы в последний раз почувствовать тепло родного человека.
— Молчать! — властно рявкнул кронпринц Эльдрик, с силой ударив церемониальным жезлом по мраморному полу, призывая всех к порядку. — Приговорен к…
— К огню, — перебил его дед, его голос внезапно окреп, обретя прежнюю силу и уверенность, словно к нему вернулась давно утраченная молодость. — Только очищающее пламя достойно рода Брандтов.
Король, словно заключая сделку с демоном, медленно кивнул в знак согласия.
Когда стражники, грубо схватив за руки, потащили деда к выходу, он вдруг разразился громким, раскатистым смехом. Этот зловещий смех, наполненный отчаянием и безумием, продолжал звенеть в моих ушах даже после того, как тяжёлые двери с оглушительным стуком захлопнулись, скрыв его от глаз.
Затем настал мой черед предстать перед судом.
— Айрин из рода Брандтов, — кронпринц, вопреки ожиданиям, заговорил мягким, почти ласковым тоном, словно объявляя первый танец на пышном балу. — Ты создала яд, но нашла способ создать противоядие. Ты предала свою семью, но в итоге спасла королевство от неминуемой гибели.
Я сжала кулаки до побелевших костяшек, ногти до боли впились в ладони, отчаянно вспоминая уроки, которые Муся терпеливо преподавала мне, обучая скрывать страх и боль от посторонних глаз. «Смотри им прямо в переносицу, Айрин. Они ошибочно примут это за вызов и не посмеют сломить тебя».
— За всё содеянное я лишаю тебя всех титулов, дворянских земель и права носить фамилию Брандт. Все владения, принадлежавшие твоему роду, отныне переходят в собственность короны.
Толпа, затаив дыхание, замерла в ожидании истерики и слёз. Но я, вопреки их ожиданиям, лишь гордо расправила плечи, чувствуя, как тёплая волна долгожданного освобождения медленно разливается по всему телу, наполняя душу светлой надеждой. Без имени. Без титула. Без изматывающих цепей прошлого, тянущих меня на дно.