Я пошел за Сайрусом, он подобрал тренировочную палку и кинул её мне, когда мы выходили из дома. Я на автомате её поймал, погруженный в мысли.
Вопросов меньше не становилось. Кто вообще такие эти архитекторы? Второй раз за день всплыли, и вполне предметно. Я видел упоминания о них, но это было что-то вроде легенд.
По обыкновению мы с Сайрусом поднялись для тренировки на стену. И вот тут начались сюрпризы.
Сайрус попросил (попросил!) нанести удар. Спокойно поправил стойку, потом правда долго мучил меня, чтобы я стоял правильно и правильно держал рукоять — оказывается, я слишком сильно сжимал пальцы. Но это был нормальный урок, каким он и должен быть по моим представлениям. И затем два часа заставлял меня просто ходить, смещаясь то вперед, то назад, то вбок, пропуская атаку. Иногда кидал какие-то камешки или нарочито медленно атаковал своей палкой, объясняя, как именно смещаться.
И это было как-то по человечески всё понятно, без садизма, что даже тепло на душе стало. Может он действительно устраивал мне ад с избиениями, чтобы проверить стойкость? Или когда я легко поймал деревяшку, он увидел, что у меня есть нужный уровень «не смотри, но видь»?
— Слушай, а почему ты не спускаешься с ними вниз, — кивнул я в сторону ворот, где по-прежнему орудовали воины. — Ты ведь неплохо там можешь заработать.
— Я не люблю строй. Да и вид отсюда гораздо лучше. — Он указал палкой в сторону лагеря обезьян на западе. Можно это считать признанием, что он тоже нервничает?
Тренировались мы как раз на северо-западной стене, откуда было видно и краешек строя, и лагерь обезьян. Я-то думал, почему здесь. А он получается, ждет нападения? Снова его чуйка?
— Такое ощущение, что всем на них все равно. Разумные твари не редкость?
— Бывают иногда, — ответил он, снова атакуя мечом, и я шагнул вбок. — Далеко ногу ставишь. Не теряй центр тяжести.
Я поправился, стараясь шагать не так широко.
— Даже если они нападут, вряд ли что-то смогут. Я видел, как одного из них растрескало и оплавило.
— Все сильные маги на севере. На этой стене их нет. Этим, — он махнул в сторону лучников и копейщиков, откровенно бездельничающих на стене, — я не доверяю.
Кажется, ему жизненно необходимо напряжение. Отпустила ситуация с Эльмой, и теперь он находит другие поводы быть на взводе.
Я хотел было спросить, выяснили ли что-то новое про навершие посоха, как вдруг мне резко стало не до разговоров.
Я услышал грохот. Сначала глухой и отдаленный, но с каждым новым ударом он явно приближался.
Понятное дело, услышал не только я. Весь лагерь монстров начал подниматься, они рванули на юг, держась от стен на том же расстоянии. Выглядело это скорее, как паническое бегство, а не как маневр.
Мы с Сайрусом синхронно пошли в сторону ближайшего выступа, с которого просматривался лес. Что за чертовщина?
Там, в лесу, кажется, деревья начали падать. Одно за другим, полосой — далеко, у самой кромки, там, где стена леса встречала небо. Их не рубили и не валил ветер. Их будто что-то раздвигало изнутри, продираясь наружу.
Что за чёрт…
Затрубили рога, забил колокол. Ага, проснулись… Отряды, стоящие снаружи, организованно начали отступать внутрь. И сделали это очень вовремя, потому что из леса начали выбегать черные точки. Когда они пробежали половину дистанции, я понял, что это костегребни, очень много костегребней. Тысячи. Среди них мелькали большие туши вожаков. За все эти дни на стене я не видел ни одного костегребня. Зато теперь кажется, они все были тут. Они бежали не таким ковром как прошлая волна, их реально было меньше — они сбивались стаями возле вожаков и бежали прямо на стены.
Следом за ними, чуть медленнее из леса выскочили многоножки, и я поморщился. Очень крепкие твари, кровопускатели. Не знаю почему именно такое название, но это были очень живучие демонические звери с непробиваемым хитиновым покровом, которые доставляли массу хлопот и никакой пользы. Проще было убежать, чем драться с ними. Следом пёрли еще какие-то твари, но я уже не смотрел, не отрывая глаз от темной непонятной массы, которая двигалась через лес, оставляя после себя гигантскую просеку.
Наконец она вышла из леса. И я даже протер на всякий случай глаза. Похожая на костегребня, четырехлапая тварь, только без шерсти, гребней и кожи — сплошные багровые мышцы, вздутые до уродства. Почему я так внимательно её рассмотрел с огромного расстояния? Да потому что она была действительно громадной.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё опускается. Потому что я понятия не имел, что это за хренотень. Десятиметровая хренотень. Уродливая до жути десятиметровая хренотень.