Но я знал, что билды через регенерацию существуют. И сам играл таким одно время, и читал на форумах, что некоторые игроки играли через живучесть и постепенное перемалывание врагов. Но у этих билдов были очевидные проблемы. Это было слишком медленно и неэффективно против того, с чем столкнётся мир после Падения. И абсолютно бесполезно против главного босса.
Поймав себя на этой мысли, я чуть не рассмеялся. Какой, нафиг, босс? Я посмотрел на свою кровоточащую, воспалившуюся ногу. Бросил взгляд на свою убогую дубинку, с которой еле отбился от слизней. А вокруг был мир, в котором эти монстры, сейсмохищники, были одними из самых слабых. И мне тут не надо перемалывать орды врагов и жить на острие копья. Мне надо было просто выжить. А танка можно сделать действительно неубиваемого. Уже сходу появляется в голове пару вариантов…
В игре я мог позволить себе перезапускать заходы. Умирать, пробовать снова, искать идеальный старт. Зерно C-ранга на первом слое выпадало, наверное, в одном заходе из сотни. И каждый раз, когда это случалось, я начинал рисковать, лезть туда, куда не следовало, и в итоге сливался. Потому что после C-ранга не хочется брать ничего слабее. А найти второе такое же — почти нереально.
Здесь не будет перезапуска. Здесь одна жизнь. И это зерно C-ранга сейчас сравнимо с даром небес, это был реальный шанс выжить. И через сто лет этот слой, может, и станет мусором, но какая разница, если я сдохну на этой неделе от заражения крови? Мало ли что там в зубах этих слизней.
Регенерация не сделает меня сильным. Она даст мне шанс остаться живым. А сильным я стану потом, если это «потом» вообще случится. Пусть я и планировал совсем не так.
Я вдруг остро, до боли в груди, пожалел, что выбрал «Ядро Девяти Небес».
Технику, которая не позволяет менять слои. Будь у меня перезапись — я бы взял это зерно не задумываясь. С ним я бы пережил ближайшие недели, самые опасные недели. Смог бы справиться с началом катастрофы с куда большей вероятностью, чем с зерном гончей.
А потом, когда стану сильнее, нашёл бы что-то более подходящее и заменил. Но у меня нет такой возможности. То, что я возьму сейчас, останется со мной навсегда.
Я выругался про себя, хотя очень хотелось орать вслух.
А потом выдохнул. Что сделано, то сделано. Ядро не поменять. Будущее не отменить. Но если я не возьму это зерно сейчас, никакого будущего у меня может просто не быть.
Я протянул руку и коснулся шара.
Боль была мгновенной. Обжигающей, дикой, и совершенно несравнимой с той, что я испытал при создании ядра. Будто глубоко в меня влили раскалённый металл. Меня выгнуло дугой, перед глазами вспыхнули багровые всполохи, похожие те, что я видел на горизонте. Я чувствовал, как внутри, вокруг моего небольшого, только зарождающегося ядра, начинает формироваться первый слой.
Грубый, мощный, усиливающий.
Боль схлынула и по телу прокатилась волна облегчения. Не знаю, сколько времени прошло, но нога больше не болела. Я посмотрел на неё — рана затянулась, покрылась коркой. Мышцы налились силой, мир стал чётче, ярче.
И в этот момент за спиной раздался голос. Спокойный, с ленцой.
— Ты знаешь, что воровать — нехорошо?
Я резко обернулся, едва не упав.
В трёх шагах от меня стоял человек. Высокий, широкоплечий, в изорванной, окровавленной одежде. На груди темнела глубокая рана, но держался он твёрдо. В руке он держал меч с обломанным лезвием. Лицо — грубое, обветренное, с тонким шрамом через левую скулу. Он стоял, прислонившись плечом к дереву, и смотрел на меня застывшим, безжизненным взглядом «рыбьих» глаз без всякого выражения.
Я не слышал, как он подошёл. Вообще. Он будто возник из воздуха.
— Я… — начал я.
— Ты украл мою добычу, — перебил он. — Прямо у меня на глазах.
Я всё ещё стоял над тем, что осталось от тролля, С-ранговой твари, которую этот человек разобрал в одиночку. Бежать? Я бы с радостью попытался, но ноги отказались двигаться. Он сделал шаг, и поднял меч, направляя мне в горло. Чёрт, это отпетый убийца. И меч в его руке, конечно, сломан, но еще вполне пригоден для использования по назначению. Иллюзий относительно гуманности этого типа я не питал абсолютно, но он почему-то не торопился меня убивать.
— Значит так, — произнёс он медленно, растягивая слова. — Выбирай. Первый вариант: я убиваю тебя прямо здесь. — Воровство у себя я не прощаю никому.
Он замолчал, давая мне осознать.
— Второй вариант, — продолжил он. — Ты остаёшься жить. Но признаёшь долг. Шестьдесят золотых -цена ядра. Как отдавать — твоя забота. Хочешь — сразу, хочешь — частями. Но не затягивай.
Требование было настолько наглым, что возмущение побороло страх. Кому бы он в этой глуши продал зерно? Я что-то не вижу рядом мага, готового помочь. Да и денег таких у меня нет. Шестьдесят, блин, золотых! Я тут и трети золотого за полдня не заработал! Я даже открыл рот, но он не дал мне сказать.