В игре разделка тролля занимала полминуты. Клик — и шкура снята, органы извлечены, второй клик и трофеи в пространственном кольце. Здесь же меня ждала суровая реальность.
От понимания необъятности работы настроение как-то резко ухудшилось. В душе вновь стала нарастать злость на несправедливость ситуации. Я и так свой билд поломал, а теперь ещё и должен несусветные деньги! Которые сами себя, блин, не заработают…
Для начала, присев у брюха тролля, я попытался вспороть шкуру осколком меча. Кожа была толстой, грубой, как старая древесная кора. Я надавил, провёл линию — металл скользнул, не оставив даже царапины. Со злости от ряда неудач, с размаху ударил, вложив вес тела. Осколок соскочил, и я полоснул себя по бедру. Острая боль пронзила ногу, кровь сразу же закапала на бурую шерсть.
Я зашипел, зажал рану, и выругался, уже на самого себя. За глупость. За то, что позволил эмоциям взять верх. Так, соберись.
Через несколько секунд боль начала стихать. Я убрал руки и увидел, что длинная глубокая царапина затягивалась прямо на глазах, оставляя тонкий розовый след. Регенерация. С-ранговый слой работал, да еще как. Я смотрел, как кожа срастается, и чувствовал странную смесь благодарности и досады. С одной стороны, всю работу этого слоя могли заменить зелья. А с другой, зелья стоят денег. Больших денег.
Но внутри что-то слабо дёрнулось — словно ядро сделало крошечный выдох. Ци уходила.
И это было логично. В игре Ци была общим усилителем всего: силы, скорости, реакции. Она могла подпитывать необходимые слои, усиливая их эффект.
Я закрыл глаза, потянулся к ядру, сосредоточился. Теперь оно ощущалось иначе. Если вчера это была холодная горошина где-то в глубине, то сейчас оно стало крупнее, окружённое багровым кольцом нового слоя. Ци в ядре стало больше, почти на порядок. Перед внутренним зрением появилась табличка:
Ци: 45. Слои: Регенерация плоти (C, 0%).
Я вспомнил вчерашний день. В подвале у меня было пять единиц. Жалкая капля. Рик говорил направлять Ци, и у меня ничего не получилось. Но теперь энергии стало в девять раз больше. Даже с моим нулевым контролем этого должно хватить, чтобы хоть что-то протолкнуть в сталь.
Я попробовал направить энергию в правую руку. Холодный ручеёк побежал к пальцам — неуверенно, прерывисто, но всё же быстрее, чем вчера. Я толкнул его дальше, в осколок. Ничего. Ещё раз. На грани ощущений сталь стала будто теплее, и когда я провёл по шкуре, получилось сделать неглубокий, но всё-таки разрез.
Работает. Но как же медленно.
Я резал. Снова и снова. Каждый надрез требовал минуты, а то и двух. Сначала — поймать это ускользающее чувство тока Ци. Потом — удержать его, пока ведёшь осколком. Потом — выдохнуть и начать заново. Руки быстро налились тяжестью. Мышцы тролля были жёсткими, волокнистыми. И даже с усилением каждое движение давалось мне с трудом. Я пыхтел, ругался сквозь зубы, останавливался, чтобы перевести дух. Дважды неудобный осколок соскальзывал, и я резал себя снова — запястье, ладонь. Регенерация затягивала раны, но пульсация в ядре становилась всё глуше. Ци таяла.
Сколько я уже здесь? Полчаса? Час?
Я пытался ускориться. Пытался толкать Ци быстрее, но ручеёк упирался, расплескивался, не слушался. Контроля не было. Был только грубый, неумелый напор, который сжирал энергию впустую. В какой-то момент я плюнул и просто продолжил пилить мышцы голой силой, без Ци. Монотонно, до отупения.
И когда таки добрался до внутренностей, то сразу об этом пожалел. Запах ударил в нос и я едва сдержал порывы организма избавиться от завтрака.
Встав, чуть походил, разминая ноги. Самая сложная работа позади, осталась самая противная. Но, сколько не тяни, пахнуть лучше точно не станет. Плюнув, разорвал на лоскуты и новую рубашку — все равно она точно также придет в негодность, судя по количеству крови на ней. Выбрав наиболее чистый участок, обмотал рот и нос в несколько слоев.
Пахло все равно ужасно, но через тряпку можно было и потерпеть.
Выпотрошить тролля оказалось задачкой не из лёгких. Вскрыть ему грудную клетку я бы не смог при всём желании, так что, доставать сердце пришлось тоже через разрез в брюхе, для чего, учитывая размер твари, я был вынужден чуть ли не залезть в него с головой.
Это было ужасно, и я чуть было не запорол всё дело, когда наткнулся на желчный пузырь. Если бы желчь пролилась, печень можно было бы смело выбрасывать. Эх, а была бы у меня с собой хоть какая-то ёмкость, собрал бы желчь отдельно. Насколько я знал, это был ценный товар.