Когти и клыки пошли легче, но к тому моменту я уже почти ничего не соображал. Действовал на автомате: схватить, выломать, бросить в мешок. Схватить, выломать, бросить.
Спина ныла. Руки дрожали. Мешок разбух от крови и потяжелел так, будто туда насыпали камней. Да и неудивительно — сердце было размером с мою голову, а печень и того больше.
Я сидел на корточках, тупо глядя на то, что осталось от тролля, и не мог заставить себя встать. Шкуру трогать даже не стал — понял, что не унесу. На то, что в игре требовался лишь клик мышки, здесь потребовалась вечность и максимум сил. Во мне клокотала беспомощная ярость от того, что бóльшую часть туши придется бросить.
А потом я услышал вой.
Из кустов вынырнули лесные псы. Пять серых теней, припадающих к земле. Их взгляды были прикованы к туше. К огромной горе мяса, что истекала кровью за моей спиной. Всех, кроме самого большого пса. Тот смотрел на меня — или скорее на мешок у моих ног. Видимо, реагирует на запах требухи. Удивительно, но псы не нападали. Ждали. Прижимали уши, скалились, но держали дистанцию.
И тут до меня дошло. Они — F-ранг. Десять-пятнадцать единиц Ци, не больше. А во мне — сорок пять. И ощущаюсь, похоже, как хищник, с которым лучше не связываться. Голод и запах добычи боролись в них с инстинктивным страхом. Поэтому они и кружили, не решаясь. Но ранговое превосходство — это одно, а численное — совсем другое. И, хотя вряд ли эти твари умели считать, то, что я один и до крайности истощён, они считывали безо всякой математики.
Вожак, самый крупный пёс, сделал пробный шаг вперёд. Я сжал осколок и попытался потянуться к ядру. Оно не отзывалось, совсем. Я чувствовал только тупую, ноющую усталость в каждой мышце.
Он прыгнул, целясь в мой мешок. Когтистая лапа рванула ткань, и я ударил. Просто взмахнул рукой, вкладывая в этот жест всю злость и отчаяние.
Я даже не думал. Ударил плашмя, наотмашь, как дубиной, мгновенно вкладывая в удар весь остаток ци, животный страх за своё единственное богатство, всю ярость обиду и боль, накопившиеся во мне за этот безумный день. Тяжёлый обломок меча с хрустом впечатался в оскаленную морду.
Удар вышел на удивление сильным. Ци, даже та жалкая крупица, что просочилась в сталь, превратила оплеуху в удар молота. Вожак взвизгнул так, словно ему сломали челюсть. Его отшвырнуло в сторону, он прокатился по траве, оставляя кровавый след из разбитого носа. Вскочил, шатаясь, и замер. Из пасти капала густая слюна, смешанная с кровью.
Остальные псы прижали уши и попятились. Они смотрели на меня, на вожака, на мешок — и медленно отступали к туше тролля. Через несколько секунд стая уже рвала бездыханное тело, не обращая на меня внимания.
Я не стал ждать, пока они передумают. Сгрёб мешок и, шатаясь, побрёл прочь. Каждый шаг отдавался в позвоночнике тупой болью. Мысль о том, что произошло, билась в голове, но сил додумать её не было. Я просто шёл, переставляя ноги, и мечтал только об одном — упасть и не двигаться. Разделка, регенерация, и короткий бой выжгли всё, что у меня было. Ещё одна рана — и я просто свалюсь.
Кроме того, судя по ощущениям, новая ци, которую генерировало ядро, сразу направлялась в регенерацию. Я что, вообще не смогу восстановить энергию, пока полностью не вылечусь?
Дорога до города заняла вечность. Неимоверным усилием воли я заставлял себя двигаться. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Ещё. У ворот меня остановил стражник — молодой парень с редкой щетиной и скучающим взглядом. Он лениво ткнул алебардой в мой свёрток.
— Стой. Что несёшь?
— Трофеи. Требуха монстра.
— Что за монстр?
— Тролль.
Он прищурился, явно не поверил.
— Покажи.
Я развязал рубаху, приоткрыл. Оттуда пахнуло кровью и сырым мясом. Стражник заглянул, поморщился.
— И правда… D-ранг, что ли?
— Вроде того.
— Сам добыл?
— С напарником, — соврал я, не задумываясь. — Он в город раньше ушёл.
Стражник хмыкнул, но допытываться не стал.
— С добычи полагается пошлина. — Он на секунду замешкался или мне показалось? — Один серебряный.
Я поморщился. И тут норовят ограбить.
— Давай я с продажи отдам?
Стражник нахмурился.
— Не положено. Один серебряный.
Ладно. Он тут сила, и требовать подтверждения легитимности его полномочий в моей ситуации — себе дороже.
В кармане каким-то чудом все-таки задержались мои два серебра, которые, памятуя о наличии в штанах дыр, я предусмотрительно завернул в тряпицу. С одной монетой пришлось расстаться. Я реально скрипел зубами, протягивая её стражнику, а он, как ни в чем ни бывало, привычным движением закинул монету в поясной мешочек и кивнул:
— Проходи. И помойся, а то за версту несёт.