И тут я понял, где я это уже видел.
Осознание возникло в голове резко — это же загрузочный экран! Один из тех, что я видел тысячи раз. Там еще была надпись «единение путей».
Именно этот ракурс. Только там памятник был расколот и покрыт трещинами,
а верхняя левая четверть вообще отсутствовала. Да и вокруг были руины, а не процветающий город.
Я резко, шумно втянул воздух. И в этот момент кусок хлеба выскользнул из моих пальцев.
Я даже не сразу это осознал. Просто вдруг почувствовал, как рука опустела. Глянув вниз, увидел, что хлеб лежал на камне у моих ног. Почти половина хлеба, из-за которого я совсем недавно опустился до воровства.
Но я даже не наклонился. Я стоял и смотрел.
На хлеб, потом на памятник. Потом снова вниз. И не двигался.
Потому что в голове выстраивалась картина, не делающая происходившее со мной менее невероятным, но дающая хоть какое-то логическое объяснение.
И нет, я не знал этот город. Не знал даже его названия. Но эту точку, этот памятник я знал слишком хорошо, чтобы ошибиться.
И сразу в глаза начали бросаться детали, которых раньше не замечал. Ножны у воинов, одежды с символикой гильдий и орденов, ремесленные лавки.
Меня накрыла волна облегчения, перемешанной с неверием. Если это правда, если это действительно оно, значит я попал в игру.
В мир игры, который знаю очень хорошо. Семь лет. Тысячи попыток.
И сейчас я стоял внутри этой игры. И для меня этот мир был реальнее любой реальности. Более того…
Действие игры начиналось через сто лет после глобальной катастрофы — «Падения». Поэтому и на загрузочном экране памятник был разрушен, и стоял в руинах города.
Но я оказался здесь в мире до падения! В эпоху процветания! Да это же лучший старт из возможных!
На секунду мозг царапнула тревожная мысль: всё-таки, как же я сюда попал? Но я тут же её отбросил. Да какая разница! Может, я перегрелся и впал в кому, а, может, меня током как-нибудь долбануло и я попал в специальный геймерский рай!
Переполнявшая меня радость быстро вытеснила все негативные мысли… Можно сказать, попал в мечту! В игру, в которой проводил столько времени. Уж с моими знаниями я тут так развернусь!
Я стоял и улыбался, как дурак. Как счастливый дурак.
Я в мире «Возвышения». Вживую! Именно вживую: тело-то вот оно, вполне себе живое. И все вокруг — материальнее некуда!
Семь лет я играл, знал наизусть почти все рецепты и техники, придумал сотни билдов. И вот оно!
Я поднял хлеб, отряхнул и откусил.
Приступ эйфории наполнил организм силами гораздо эффективнее хлеба. Тело жаждало куда-то бежать и что-то делать. Так, что первым делом?
Техника ядра. Мне нужна та самая, которую местные поголовно считают мусором, техника на девять оболочек, которую никто не берет. В игре она стоила копейки и получить её можно было в любой лавке. Если здесь так же…
Хотя стоп. Мне ведь уже не надо проходить игру, совершать подвиги, убивать боссов. Это теперь жизнь, а не игра! Так что гораздо разумнее будет пойти по пути мага. Там больше всего вариантов грести деньги лопатой и жить припеваючи! Тем более, с моими знаниями!
Сердце билось чаще. Азарт накрыл меня с головой.
Тех, кто шел по пути мага, всегда было меньше. Это требовало куда большего интеллекта, знаний, усердия. При этом маг был гораздо слабее в бою, чем воин ци. И гораздо богаче… Особенно, после падения. Там маги стали настолько редкими, что ценились на вес золота.
В груди кольнуло неприятное ощущение, слегка сбивая эйфорию. После падения маги стали редкими… Почему? потому что они его не пережили. По крайней мере те, что не достигли четвертого круга.
Я развернулся и шагнул к ближайшему прохожему.
— Подожди. Какой сейчас год?
Он посмотрел на меня с раздражением, и бросил:
— Ты с похмелья, что ли?
— Какой сейчас год? — повторил я.
Он скривился, и прошел мимо.
Надо узнать год. Сколько времени до падения? Успею ли я?
— Какой сейчас год? — остановил я уже другого прохожего.
— Шесть тысяч восемьсот пятьдесят седьмой. — Старик смотрел на меня с сильным удивлением, и ответил, скорее, от неожиданности.
Число врезалось в голову мгновенно.
6857
Я не сразу понял, что перестал дышать. Игра начиналась через сто лет после Падения.
А Падение случилось именно в 6857 году. В последний год эры процветания.
Я медленно перевёл взгляд обратно на памятник. На кольца, которые ещё держатся. Конечно они целые. Потому что ещё не сломались, а город еще не превратился в руины.
Шум площади вернулся разом, причем, как будто кто-то выкрутил звук на максимум. Люди говорили, смеялись, спорили, торговались. Всё это было настоящим, живым и абсолютно не готовым к тому, что произойдёт.