- Готово! – объявил мастер боли, и полюбовавшись своей работой прикрыл ее повязкой. – Мазь вот. В прихожей есть кувшин для умывания.
К своей одежде Агата буквально вылетела и склонилась над тазом – ее тошнило. Потом долго умывалась, растирая кожу руками, потом одевалась, прислушиваясь к пульсации на спине. Белла ждала на улице приплясывая, но на этот раз видя белое лицо госпожи встретила ее молча.
В квартиру девушки вернулись к рассвету. Камеристка сразу повесила плащ на крючок, и загремела кастрюльками, собираясь варить кашу. Агата занялась приготовлением кофе. Отец и младшие встали, как только в воздухе поплыл бодрящий аромат. Обитатели комнаты умылись, позавтракали и разошлись на службу и в школу. Пользуясь моментом, Агата сдвинула на край плиты бульон, попросила Беллу начистить овощи для супа, потом ушла за ширму, к своей узкой кровати и провалилась в пугающе реалистичный сон.
Она снова видела распластанного на возвышении молодого мужчину, но на этот раз не ограничивалась одной его частью – смело гладила мускулистые бедра, обводила пальцами рельефные мышцы на животе, оценивала гладкие руки и шею. Но едва касалась рукой губ – все пропадало, и она снова видела самую выразительную часть его тела у своего рта.
Проснулась Агата разбитой. Кожа на спине набухла подушкой и ныла, голова кружилась, хотелось пить и тихонько постанывать, но надо было готовить обед, прибрать в комнате, и принести еще дров, чтобы вечером, когда все вернутся в квартире, было тепло. Белла заметила, что госпожа плохо, и заварила малиновые листочки вместо чая, чтобы унять жар. Но не смотря на помощь своей камеристки, вечером Агата рухнула в постель едва удержавшись, чтобы не заскулить. На этот раз сон упал на нее тяжелой подушкой, позволив открыть глаза только на рассвете.
Следующие три недели жизнь маленькой семьи становилась все лучше и лучше. Отец повеселел, приободрился, начал строить какие-то планы. Дети влились в свои классы и тоже повеселели. Меньше стало штопки и стирки – мальчишки возвращались из школы чистыми и в целой одежде. Агата немного расслабилась и стала улыбаться. Сон постепенно забылся, как и странные ласки в душном подвале. А потом снова пришел розовый конвертик с карточкой. На ней было написано время и: «я еще не закончил спину».
Покусав губу, пометавшись по кухне, Агата поняла, что пойдет. Их удача сейчас хрупка, как драгоценный старинный фарфор – чуть задень и рассыплется на осколки. А мужчина, причина ее стыдных снов, он же был в маске, и она тоже. Они не узнают друг друга, даже если встретятся!
И снова пришлось кутаться в плащ, бежать по сонным улицам, прятаться в подворотни от патрулей, и прижиматься к шершавым деревьям сквера, пропуская подвыпившую компанию. Сердце билось в груди, как сумасшедшее не то от страха, не то от предвкушения.
Наконец знакомый подвал. Одежда, деревянные шпильки, маска… И снова подиум с распятым на нем аристократом!
- Сядь ему на бедра, - скомандовал мастер, - прыгай и трись, пока не кончит!
Агата закусила губу, со страхом глядя на орган, зашевелившийся при ее появлении.
- Я девственница, - почти прошептала она.
- Знаю, - оборвал ее тихий протест мастер, - я же не заставляю тебя пихать его в себя! Просто сядь сюда!
Руки в перчатках обхватили девушку за плечи и довольно грубо усадили верхом на бедра мужчины.
- Наклонись вперед! И двигайся!
Короткий приказ подстегнул, иголка уколола кожу, а шелковая твердость уперлась в живот. Пока Агата приноравливалась, пыталась сообразить, как уложить ноги, как прикрыть грудь от жадного взгляда «подопытного», как в конце концов двигаться? Мужчина пришел ей на помощь – слегка подбросил бедрами, и тем заставил вцепиться в его плечи, нависнуть, роняя красивую полную грудь к его лицу. О, Агата взвизгнула, ощутив, как его губы коснулись ее плоти. Попыталась выпрямиться, и получила полновесный шлепок от мастера. Застыла в растерянности и в спину полетел приказ:
- Не сиди! Двигайся!
Странно, страшно, стыдно… уколы иглы опять потерялись в пространстве и времени, зато отчетливо слышался стук сердца, и ощущались рывки бедер связанного аристократа. И когда он задышал чаще – вот-вот снова выплеснется! Агата вдруг замедлилась, понимая, что мастер еще не добрался до лопаток. Игла щиплет и царапает где-то в районе талии. Что будет, если красавец в плотной черной маске перестанет так тяжело дышать и дергать свои путы? Мастер выгонит ее? Рисунок останется незаконченным?
Смена ритма привела к тому, что мужчина, зажатый ногами Агаты задышал ровнее и тоже замедлился.
- Отлично, голубки, - внезапно похвалил мастер боли, - продержитесь еще минут десять и толк будет!