- Мелкая еще. Через год тебе и шестнадцати не будет, - Скривив лицо, Манзо дал подзатыльник Маюри, и тут же заслужил от нее недовольный взгляд. Недовольный, но в то же время устремленный.
- Вот именно. Я буду круче брата и Хати, покину деревню в пятнадцать лет!
- Ох, дорогая моя…позволь мне рассказать, как Датч и Хати тренировались только для того, чтобы покинуть деревню, и насколько больших успехов они оба добились…
***
Жизнь на красивом аристократском корабле, впервые за очень долгое время, казалась совершенно обычной. Уже несколько дней не происходило никаких странностей: На палубе не появлялось без конца тренирующегося человека, никто на протяжении всех этих дней никого не оскорблял, и сама атмосфера ощущалась искренне приятной.
Складывалось даже ощущение, что плывут на судне совершенно обычные, и ничем не примечательные люди. В конец концов, разговоры, которые случались нам нем за последнее время, были отчасти даже милыми.
Главный дебошир, Хатиман, словно…изменился, что конечно же очень радовало всю команду. Максимальная грубость, которая исходила от него, так это обзывательство дураком. В остальное время, он только ел шоколад, и спокойно общался со своей командой, время от времени при этом раздумывая над блокнотом.
Даже спал он каждый день, как обычный человек, из-за чего главная суть всего происходящего, давала о себе знать. Парень начал выглядеть куда лучше, чем раньше. Вместо жестких, практически черных мешков под глазами, сейчас уже просто казалось, что он был малость уставшим…Вместо вечно искривленных плеч, он начинал держать осанку.
Тем не менее, не сказать, что не было проблем.
- Путь баланса…ум должен быть чище, чтобы стать сильнее, - Хоть вел он себя в большинстве своем, как нормальный человек, однако временами казалось, что его состояние шизофрении становилось только хуже. Зависая на одном месте, как сейчас, он просто пялился на свою команду, и качаясь на одном месте, представлял новый вектор развития.
Путь, который как он начал верить, приведет его к просветлению…впрочем, подобные моменты зачастую прерывалась действиями самой команды. Так и сейчас, его команда с радостью танцевала, проводя вечер по уже принятой традиции, а Хати смотрел на всех них, как на придурков. Хоть он и начал нормализоваться, и отчасти приспосабливаться к обычным вещам, но все же…танцы было выше его.
- Лучше задумаюсь о балансе, - Поднявшись со своего места, Хатиман обошел всех, по его мнению, глупых людей, и вернулся к себе в каюту, где сразу же ощутил упокоение, и глубоко вздохнул.
Однако сразу же следом...
Его лицо малость дернулось от наплыва голосов в голове. Все вещи в каюте, которые окружали его, подали свои голоса. Будь то иллюминатор, стол или даже кровать. Все начало словно плыть и посмеиваться над ним. Только здесь и только в каюте, словно сами демоны поселились в этом месте, чтобы свети Хатимана с ума.
Однако все, что сделал в ответ на это, так это…глубоко вздохнул.
- Баланс, - Думая лишь об одном, Хати сел за стол, и откинул искусственной рукой накидку, после чего поднял водяной палец.
Не такой, как в момент создания, сейчас рука была уже не из крови, а из обычной морской воды. В то же время, на его кровати, был большой след от крови, которой являлось растекшейся по время сна рукой. Это было одной из причин, по которой над ним смеялись окружающие вещи.
Это же так же было единственной за все время тренировкой – засыпать, не теряя контроля над водой.
- Скоро нужно будет помедитировать, поэтому нужно себя избить, - Сказав же рядом стоящему кактусу странную фразу, Хати указал пальцем на целую руку, и…как и каждый день до этого, он начал наносить по себе удары. Достаточно мощные, чтобы чувствовать боль, и даже сжимать зубы, достаточное неприятные, чтобы сразу оставлять на себе синяки, и чувствовать даже онемение.
Пока одна конечность страдала, вторая, искусственная, по сути даже не ощущала силы удара. Сила конечно сдерживалась, но из-за отсутствия каких-либо ограничений, она в целом могла бы нанести даже намного боле жесткий удар, который бы разрушил саму конечность. Хатиман узнал это во время одной из практик…
Тем не менее, во время этого самоистязания, Хатиман так же анализировал достаточно важную вещь.
Немигающим взглядом смотря на свою искусственную руку, и не обращая при этом внимание на голоса, которые специально пытались ему все помешать, он следил за колебанием силы. Анализировал свои возможности, и то, что происходило во время ударов «протезом».