Оказавшись в лаборатории, Хатиман с рассеянным взглядом уставился на работающего над телами Оскара, и неспешно пошел на сближение…Только из-за усиливающегося темного чувства на грани сознания, его взгляд все больше расфокусировался.
- Есть уже результаты? – Но не обратив на это внимание, Хати просто с улыбкой задал вопрос, - Можешь уже привить их гены? Или все же твой недавний прорыв, не настолько уж и прорыв? – Однако только договорив…Оскар сразу развернулся в сторону Хатимана, и уставился на своего друга с полубезумной улыбкой, а также чрезвычайно окровавленным лицом.
Тело небесного человека, что лежало у него на столе. Было разорвано до состояния мяса.
- Все отлично, братан! – В невероятном возбуждении, и с дикой экспрессией ответил Оскар, тут же заставив Хати замереть, - Если коротко, я провел уже с десяток опытов на схваченных Дозорных, и почти каждый удался успешно. Единственное, что я еще хочу проверить, так это влияние генов на волю наблюдения, - Оскар приоткрыл в улыбке рот, и расставил в стороны руки, - Я не могу проверить развивает ли ее кто-то быстрее с этими генами.
Возбуждение…То самое, что Хатиман видел в нем возможно во время каждого опыта. То самое, из-за которого Оскар даже один раз подставил его, убив парочку лягушек Кумабити. То самое, из-за которого отчасти страдала вся команда, ведь в таком состоянии он не мог нормально держать себя в руках…на самом деле было кое-чем совсем другим.
Темное чувство, которое раньше не мог понять Хати, сейчас, после мутаций, дало наконец о себе знать. Эмоции, что пытался показать на лице Оскар, уже не могли стать для него маской. Он видел сквозь нее. И видел он невероятно непроглядный комок чувств, самая явная из которых была…Истерика
- Братан, теперь я могу вскрыть и тебя. Готов довериться мне? – Именно она была причиной того, почему на лице доктора из раза в раз стояло это выражение. Каким бы искренним он не пытался показаться…на скрывал настоящего себя возможно даже сильнее, чем Пандора.
Шкряк-бум*
В мгновение ока, голова Оскара со звоном отбилась от деревянного пола, заставив его скорчиться от сильной боли и очень неприятного звона в ушах. Голова чуть ли не начала раскалываться из-за далеко не самого сильного удара.
Оскар ощутил, словно по нему ударили пакетом с кирпичами.
- Что…за что?! – Сжавшись на полу, ничего не понимающий доктор только было приоткрыл глаза, как в его живот резко прилетел еще один удар. Стоящий с буквально раскрасневшимся от гнева лицом Хатиман смотрел на лежащее тело с добела сжатыми кулаками. То, что он ощущал сам…могло выразиться только в желании убивать.
- Я действительно не пойму. Мои слова пустой звук вообще для каждого человека на этой планете? – Присев на корточки, Хати грубо схватил Оскара за волосы, и поднял над полом, уставившись в его опухшее после удара лицо, - Я знаю, что далеко не самый харизматичный, и говорить так, как Гикс или Рогуар я не умею, но я думал, что уж тебя то я чему-то наставил. Я же так много раз повторял…маски людей, это худшее, что есть в людях.
- Но что…что я сделал? – Растерявшись даже сквозь сильную тупую боль, Оскар скривил свое лицо. Ему хотелось плакать.
- Да ты же можно сказать настолько же пуст, как и Ивадзару! – Кулак держащий волосы сжался еще крепче, - Нахуй эта твоя улыбка кому нужна? Что это за попытки показаться нормальным? Ты опустошен сильнее, чем я, когда терял друзей. И ты продолжаешь носить эту сраную маску даже после того, как пообещал, что будешь искренен? Может проблема, по которой меня никто не слушает, просто в отсутствии мозгов у других людей?
- …
- Это бы объяснило действительно многое! – Резко взмахнув рукой, Хати отбросил тело доктора прямиком к кушетке, на котором находилось обезображенное тело. На него он собственно следом и уставился…правда, ненадолго. Вскоре он закрыл свое лицо ладонью, - Просто пиздец...ты скрывал и свое желание потрошить все это время. В тебе вообще есть что-то действительно настоящее?
- …
- Почему. Ну откуда столько разочарования из-за вас? Почему меня окружают только нелюди? – Согнув слегка спину, Хатиман издал протяжный стон, и с откровенным страданием покачал головой. В этот же момент, то чувство истерики на грани сознания, которое он ощущал от Оскара, обострилось еще сильнее. Только к нему же прибавился и плачь.
Вставшую тишину лаборатории начал негромко нарушать всхлипывающий, и пытающийся остановить слезы Оскар…убравшему же свои руки с лица Хати хватило только одного взгляда, чтобы понять, что это были не слезы боли. Просто все то, что он сдерживал ранее, начало вылезать вместе с появившейся обидой.