Я медленно поднялся. Стул отодвинулся с тихим скрипом. Я чувствовал на себе тяжёлые, оценивающие взгляды более ста человек.
— Меня с рождения, так же как и вас, обучали всем премудростям экономики и дипломатии, если вы не забыли о том, что я сын Светлейшего князя Уварова, — я пристально посмотрел на сжавшую губы княжну Орлову. — Но в отличие от вас всех, находившихся в тепле, безопасности и сытости, последний год моей жизни не был посвящён написанию трактатов по экономике или разучиванию придворного этикета. Я изучал то, что необходимо именно сейчас для нашей страны: искусство уничтожать демонов. Я учился не управлять счетами, не вести дипломатические беседы, а чувствовать врага за версту, разгадывать его планы и наносить удар первым.
В зале повисла тишина. Я прямо посмотрел на прищурившегося императора Годунова. Судя по всему, он всерьёз обдумывал то, о чём я говорил.
— Вы говорите о стабильности и традициях, князь Орлов. — Перевёл я на него взгляд. — Но демоны у ворот не будут читать вам учебники по геральдике и сверяться с таблицей престолонаследия. Им нужна сила. Напомнить вам всем, что именно с князем Уваровым было заключено это мнимое перемирие? Булгаков уважает исключительно силу, а вы ей, увы, не наделены.
В зале после моих слов воцарился самый настоящий хаос. Крики возмущения, одобрительные возгласы, гул десятков голосов. Отец кивнул и слегка улыбнулся. Значит, я всё сделал правильно.
— Хм, так себе вышло. Себя не похвалил, меня тоже. Но хоть назвал всех бесхребетными идиотами, — видимо, похвалил меня Павел.
— Я такого не говорил, — прошептал я, встречаясь с холодным, изучающим взглядом княжны Орловой. В её серых глазах не было ни страха, ни злости. Был лишь внезапно проснувшийся интерес. Похоже, она восприняла это как вызов.
— Тишина, — негромко произнёс император Годунов, поднимаясь на ноги. — Я вас услышал. О своём решении я сообщу сегодня вечером на ужине в Академическом саду. Преемник будет назначен, и моё решение не будет больше обсуждаться. Все свободны, — с этими словами в сопровождении четырёх охранников, вооружённых огнестрельным оружием, он покинул зал.
— Почему только охрана в столице владеет таким видом оружия? Ни у одного клирика или Стража я не видел подобного, — задал я давно мучающий меня вопрос. С тех самых пор, когда я очутился в этом мире в своей комнате.
— Потому что охрана в столице защищает людей от людей, — пожал плечами отец, провожая взглядом каждого, спешившего на выход человека. — А клирики и Стражи сражаются с нечистью и демонами, против которых обычное оружие малоэффективно.
— Да, сомневаюсь, что в битве с тем же Вапулой мне помог бы автомат, — пробормотал я. — Хотя, смотря какими пулями его зарядить. Но пока в битве с высшими демонами я могу полагаться только на свой кинжал.
— Ладно, пойдём ко мне в кабинет, нам нужно уже нормально поговорить, — проговорил отец и первым поднялся на ноги. Подождав, когда я встану, он направился в сторону выхода.
По длинным коридорам Императорского дворца мы достаточно быстро добрались до кабинета. Как только мы зашли внутрь и за нами закрылась дверь, отец резко повернулся ко мне и заключил меня в крепкие объятья.
— Миша, ну сколько можно влипать в неприятности? — прошептал он и отстранился, глядя мне пристально в глаза. — Я не могу заниматься своими делами, постоянно думая над тем, в какую передрягу ты снова влип вместе со своими друзьями.
— Ты меня сам так воспитал, — усмехнулся я и отошёл в сторону, садясь в кресло за столом.
— Мы с твоей матерью хотели не такой для тебя жизни, — выпалил он и, проведя рукой по волосам, сел напротив меня, всё так же внимательно разглядывая меня уставшим взглядом.
— Ты ничего мне так и не объяснил, — вздохнув, нарушил я тишину. — Что за цирк вы устроили в Зале Заседаний?
— И да, спроси про императора, — шёпотом проговорил Павел. — Этот старикан явно далёк от материала для работы твоего ручного бобра-некроманта.
— Это было… необходимо, — немного уклончиво ответил отец, приложив руку ко лбу. — Здесь, в столице, идёт своя война. И она идёт всегда, независимо от того, что переживает страна сейчас.
— Проверка? — мягко уточнил я.