— У меня много источников, — хмыкнул он. — Так и зачем ты здесь? Сомневаюсь, что твой отец позволил тебе отправиться в столь далёкое путешествие просто для того, чтобы ты наконец смог познакомиться со своим дедушкой, — он отвернулся, рассматривая стену одного из форпостов Восточной заставы. — Ты довольно неплохо сражался, но применять артефакт трансформации всегда безрассудно.
— Знаете, — я поднялся на ноги, морщась от колющей боли в груди и рефлекторно прикладывая к ней руку. — Вы сильный маг и просто стояли и смотрели, как кто-то, по силе уступающий противнику, с ним сражается, и ничего не сделали. Как не сделали ничего для людей на этой заставе, подвергшейся нападению. — Я не сдерживал рвущееся наружу раздражение, тем более что кольца первозданной энергии после такого грубого вмешательства в их структуру очень странно начали себя вести. Да и пульсация магического ядра отражалась колющей, распространяющейся по телу волной боли.
— Слушай, ты бы не хамил старику, — спокойным голосом проговорил Павел. — Мне кажется, он и так не слишком рад тебя видеть, а встречу с наезда начинать не слишком дипломатично. Судя по всему, помогать тебе он не будет, ноги бы унести в количестве двух штук, так что принимай как данность свою роль и учись такому неприличному слову, как дипломатия.
— Слишком самоуверенное заявление…
— Это нормальное заявление, — процедил я. — В то время как все жители империи вместе с магами стоят на защите её стен, отражая атаки демонов, вы зарылись в давнюю обиду и сидите в горах, теша своё самолюбие. Вы сильный маг, и вы даже не скрываете свою ауру восьмого уровня, но предпочитаете роль затворника, надеясь, что война до вас не доберётся.
Он медленно повернулся ко мне и рассмеялся.
— Вот это поворот. Похоже, дед тронулся умом, — Павел философски прокомментировал реакцию Уварова на мои слова. — Нет, мы и так думали, что он не в себе, но такая пафосная речь должна была вызвать адекватную реакцию, например, злость. Я, конечно, рад, что после твоей тирады мы с тобой не превратились в маленькие, вопящие от боли факела, но это было бы хотя бы предсказуемо.
— Я сказал что-то смешное? — устало спросил я, совершенно не зная, как вести себя со своим же собственным дедом.
— Ты слишком похож на своего отца. Особенно верой в справедливость и высшие цели, — скривился он, после чего снова повернулся в сторону Заставы. — Любопытно, — наконец произнёс он и призвал духовное оружие, от которого исходило яркое золотое свечение. Это был посох, чем-то похожий на копьё моего отца.
— А я думал, что духовным оружием у него будет поварёшка. Ну, или чем алхимики и зельевары своё ядовитое варево мешают, — прошептал Павел и замолчал.
Я тоже смотрел на фигуру князя Уварова, даже не представляя, что он хочет сделать. Немного подумав и потеряв ко мне всякий интерес, он взлетел на десяток метров. Перед ним начала образовываться руна, мне ранее неизвестная, и после того, как она полностью проявилась, он ударил кончиком посоха прямо в её центр. Сложилось такое чувство, что сам воздух задрожал, а в ушах появился мелодичный звон. Руна рассыпалась на мельчайшие золотистые осколки. Вместе с волной чистой энергии они понеслись в сторону заставы и, поднявшись ещё выше, превратились в какую-то огромную тучу, из которой полил золотистый дождь.
— Так-то получше, — произнёс дед, в одно мгновение оказываясь позади меня. Я резко обернулся, встречаясь с его изучающим взглядом. — То убожество, которое ты изобразил на Заставе, нельзя назвать полноценным ритуалом очищения. Сейчас не осталось ни единого следа от той мерзости, что повлияла на разум местных. Ты смог победить Паймона при помощи артефакта, но я так и не понял, какого именно.
— Это так важно? — прямо посмотрел в его глаза, похожие на мои.
— Нет, но мне интересно, — он окинул меня взглядом, задержав его на перстне. Довольно бесцеремонно он схватил мою руку и провёл пальцем по переливающемуся даже в темноте камню.
— Миша, почему ты стоишь и ничего не делаешь, когда меня так нагло обесчещивают? — заголосил Павел и шарахнул меня приличным электрическим разрядом. Я вздрогнул и выдернул руку, пока этот истеричный артефакт не прожарил меня до золотистой корочки.
— Вот как, артефакт «Племени Феникса», так он называется, если я не ошибаюсь, теперь всё ясно, — хмыкнул Уваров, отходя от меня на несколько шагов. — Ты ранен, — коротко бросил он. — Кстати, в своё время я приказал найти и уничтожить все артефакты трансформации, но, судя по всему, кто-то ослушался моего указа.
— Это всё, что вы хотите сказать, ваше Сиятельство? — холодно спросил я, прикрывая глаза.