— Поднимайся, — голос был ровным. — Или останешься лежать навсегда. Выбирай.
Я что-то хрипло выдохнул и с невероятным усилием оттолкнулся от пола. Руки дрожали, но тело всё-таки подчинилось. Не такой эффект я ожидал от очередной порции пробуждающего эликсира. Возможно, это уже было что-то другое, с такими же вкусовыми качествами.
— Первый принцип, — дед подошёл к грубому столу, заваленному склянками и флаконами всех цветов радуги. — Не бывает неизлечимых ядов. Бывают алхимики, которые не успели.
— Зачем тебе всё это? — прямо спросил я, намекая на обучение, больше похожее на пытки от любящего деда.
— Мне? Это ты пришёл, потому что хочешь спасти своего императора. А я просто позволяю тебе здесь быть. Понял разницу, внук? — усмехнулся он, пристально глядя мне в глаза. — Мастером яда не стать по учебнику. Это опыт, болезненный, смертельно опасный, но опыт. И учить я буду тебя точно так же, как это делал мой наставник. Жёстко и бескомпромиссно. Но у тебя ещё есть возможность уйти отсюда. Я сниму временной купол только раз, и сделаю это сейчас.
— Миша, я твой голос разума, который пищит и требует, нет, не так, просит свободы от пыток и унижения…
— Почему ты мне решил помочь, раз так ненавидишь Империю и Императора, — не прерывая зрительного контакта, произнёс я, не обращая внимания на наигранные рыдания Павла.
— Я никогда не говорил, что ненавижу Империю, — удивлённо ответил он. — Империя стоит на двух столпах: на грубой силе таких, как твой отец и Мстиславский, и на таких, как я. На тех, кто убирает угрозы тихо. Яды, порчи, скрытые болезни. Годунов в своё время отказался от моих методов, за что и поплатился, и сейчас это расхлёбываешь за него ты, потому что необходимых знаний для спасения у вас нет. — Резко произнёс он, отворачиваясь от меня.
— Ты можешь вернуться вместе со мной в столицу…
— Мой метод прост, — перебив меня, сказал он. — Я не буду учить тебя теории, которую ты забудешь под действием стресса. Эти знания тебе будет давать твой говорливый, склонный к панике и истерии артефакт. Я буду травить тебя. Будет больно. Унизительно. Смертельно опасно. Ты будешь ненавидеть меня. Но ты будешь помнить каждый яд, каждое противоядие на уровне инстинкта, потому что цена ошибки — твоя жизнь. Согласен на такие условия? Или хочешь вернуться в свою позолоченную клетку в столице и наблюдать, как Империя падёт?
— Я не говорил, что уйду отсюда с пустыми руками, — усмехнулся я.
— И ещё кое-что, — Уваров показал на перстень у меня на пальце, где Павел затих, притворяясь невинным украшением. — Он самая настоящая свалка знаний, но доступ к ним хаотичен. Я изменю его настройки. С этого вечера и до конца обучения каждую ночь он будет транслировать непосредственно в твоё сознание структурированные данные: свойства веществ, схемы реакций, исторические случаи отравлений. Ты будешь учиться даже во сне. Мозг будет перегружен. Будут мигрени, кошмары. Но ты усвоишь за месяц то, на что обычный алхимик тратит годы.
— Что? — взвился Павел. — Не позволю, нет-нет-нет. Я прожил столько времени и уже смог полюбить свой внутренний мир. Я индивидуальность, и я…
— Редкостный раздражитель, — резко произнёс князь Уваров. — Теперь будешь уникальным инструментом. Я не смогу глубоко влезть в твою систему, только структурировать то, что знаю сам. Не согласишься, я найду способ превратить тебя в красивую, но абсолютно немую булавку для галстука, сохранив все твои изначальные характеристики. Выбор за тобой.
Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь громким сопением обиженного артефакта.
— Ладно! — выдавил он из себя наконец, когда пауза начала затягиваться, а дед всё более заинтересованно смотрел на перстень. — Буду инструментом. Почему бы и нет? Всё равно я в последнее время чувствую себя проституткой в гарнизоне: всем нужен, но никто не уважает, — закончил он и замолчал.
— Отлично, — хмыкнул Уваров, переводя взгляд на меня. — Твой первый тест.
Он взял флакон с мутной зелёной жижей и плеснул мне на тыльную сторону ладони. Сначала просто холод. Потом жжение, как от крапивы, только в тысячу раз сильнее. Через пять секунд кожа побелела и покрылась жуткими водянистыми пузырями.
— Костоплав, — бесстрастно пояснил Уваров. — Растворяет всё мягкое, оставляет чистую кость. Антидот в красной склянке. Но это чистая щёлочь. Нужно разбавить дистиллятом в пропорции один к десяти. Воду найдёшь сам. У тебя минута, пока кислота не дойдёт до сухожилий. После этого рука отвалится сама. Действуй.