Я достал кинжал, разглядывая совершенно инертную сталь и едва заметные символы. Что происходит с моим кинжалом после каждой битвы с демоном, мне не мог ответить даже дед. Но пока это было единственное, что зарекомендовало себя против высших демонов, и ни разу не подводило. Павел предложил как-нибудь при встрече поинтересоваться у Самигина, того демона, создавшего этот кинжал, но почему-то встречаться с ним, и тем более чем-то интересоваться у демона пятой колонны, пока никакого желания у меня не было.
У ворот дежурил незнакомый стражник без какого-либо намёка на одержимость. Он преградил мне путь копьём.
— Стой! Прохода нет. Предъяви документы, — громко произнёс он, разглядывая меня с каким-то пренебрежением. Ну да, выглядел я, скорее всего, не слишком презентабельно. Обычная и простая одежда, выданная мне князем Уваровым, отросшие почти за год волосы были растрёпаны, хотя Павел неоднократно просил моего разрешения заняться моим имиджем и побрить наголо. Он говорил, что у него был определённый опыт работы цирюльником где-то на окраине Москвы, но я уже привык не верить на слово своему артефакту, иногда преувеличивающему свои возможности и способности.
— Слушай, я не могу найти твои бумажки, по которым ты на Заставу попал, — с каким-то надрывом произнёс Павел. — Тут у меня такая свалка сейчас, ты себе представить не можешь, и я просто не могу даже вспомнить, куда засунул твои курьерские документы. Возможно, старик их выкинул, когда проводил инвентаризацию, но вроде я их несколько дней назад видел… Мишаня, я так перед тобой винова-а-ат, — завыл он совершенно неискренне, не прекращая чем-то шуршать с тех пор, как мы переместились к Восточной заставе.
— Документов при себе нет, — ответил я, когда понял, что Павел будет делать всё что угодно, кроме того, чтобы искать те липовые бумажки. — Они были утрачены, когда я возвращался с Вольных земель по завершении задания. Я курьер, меня зовут Михаил. Позовите коменданта, или клириков, если они ещё здесь. Они меня знают и смогут подтвердить мою личность.
— У нас приказ никого не впускать без документов, — покачал головой мужчина и протянул руку, чтобы закрыть передо мной ворота.
Перстень слегка нагрелся, и от него отделился едва заметный голубоватый туман, сразу же окутавший стражника. Он пошатнулся и сделал шаг назад, начиная тереть глаза. Но спустя несколько секунд успокоился и посмотрел на меня каким-то потерянным взглядом.
— Это было обязательно? — поинтересовался я у Павла.
— Нет, ну мы можем ещё постоять здесь какое-то время. Ты начнёшь настаивать, стражник махать копьём, дойдёт до рукопашной. Но, знаешь, ход твоих мыслей мне нравится, можно ведь было его током ударить, у меня в этом опыт есть, ты же знаешь, — отозвался артефакт.
— Позовите клириков или коменданта, — глядя в глаза стражнику, повторил я. Тот нахмурился и немного замешкался. Но, тряхнув головой, словно пытался избавиться от насланного на него Павлом наваждения, всё-таки обратился к своему напарнику:
— Андрей! Сбегай, скажи, тут один господин требует личной встречи с клириками. Он без документов, но сказал, что зовут Михаил.
— Но…
— Не так много людей приходит к нам с Вольных Земель, нужно проверить, — прокричал он и повернулся ко мне, направив в мою сторону копьё. — А ты стой здесь и не двигайся.
— Да я никуда уходить не собираюсь, — хмыкнул я, сложив на груди руки.
Ожидание заняло минут десять, во время которых я прислонился спиной к воротам под напряжённым взглядом стражника и думал над тем, что делать дальше и как вернуться в столицу. Как бы то ни было, но прошло несколько недель в реальном мире, и времени у Годунова осталось не слишком много, даже с учётом подпитки от крови феникса и очищающего огня Милы. Да и с друзьями встретиться уже хочется. Даже боюсь представить, что переживает Роман в моей шкуре, когда на наследника престола ополчилась половина аристократии столицы.
Наконец, из ворот вышел Глеб Курьянов. Он выглядел уставшим, каким-то осунувшимся, но одновременно с этим сосредоточенным. Увидев меня, он замедлил шаг и прищурился.
— Миша? — он произнёс моё имя скорее вопросительно.
— Я что, так на себя не похож? — произнёс я, улыбнувшись. За прошедшее время, как бы оно ни текло в лаборатории деда, я действительно изменился. Я стал выше, шире в плечах. Черты лица заострились, взгляд, как говорил Павел, стал тяжелее, а синий цвет глаз немного темнее. Ауру и изменившийся уровень он вряд ли мог заметить, это было первое, что заставил меня выучить князь Уваров: полностью скрывать свою силу от любого противника, даже от такого, как мой собственный дед.