— Открывайте. Если там всё так плохо, как вы только что мне рассказывали, то я не хочу терять время.
Тронный зал Имперского дворца походил на разворошённый муравейник. Сотни голосов сливались в гул, в котором можно было различить отчётливые нотки злорадства и откровенной паники. Знать, собранная Орловым в обход всех правил, толпилась на трибунах и в партере, напоминая стаю хищных птиц, почуявших кровь.
На возвышении, у пустующего императорского трона, стоял князь Олег Орлов. Он был уверен в себе и своих действиях. Он обводил всех собравшихся напряжённым взглядом, притоптывая одной ногой от нетерпения. Чуть в стороне от отца находилась Ирина. Она не улыбалась. Использовав свой родовой дар, она сканировала толпу, стараясь понять настрой каждого и в кратчайшие сроки решить, на что можно надавить и как заставить каждого из присутствующих принять их сторону.
Дверь, которую обычно использовала прислуга, с грохотом вырвалась с петель и ударилась о стену. Осколки дубовой панели разлетелись в разные стороны, чудом никого не задев. Гул стих, сменившись недоумённой тишиной.
В проёме появился Дмитрий Лебедев, которого с нетерпением ждали главные действующие лица. Регент был облачён в идеально выглаженный парадный мундир. Обычно он был небрежно расстёгнут. Собственно, как и волосы вечно взъерошенные, сейчас были аккуратно уложены. По его рукам и плечам пробегали не синие, а грязно-багровые электрические разряды, наполняя воздух запахом озона.
Он медленно, чеканя каждый шаг и глядя исключительно перед собой, прошёл по центральному проходу. Вокруг стояла просто идеальная тишина, которой не мог добиться в своё время даже император Годунов. Все молча переглядывались друг с другом, впервые видя регента в такой ярости. Орлов скрипнул зубами, ведь он рассчитывал, что Лебедева здесь не будет.
— Ничего никому нельзя поручить, — скривился Олег Орлов, не отрывая взгляда от регента.
— Как неожиданно, — голос Лебедева, низкий и хриплый, прокатился по залу оглушительным раскатом грома. Все как по команде пригнулись, а младшие члены Совета вовсе хотели покинуть это место, больше не казавшееся им безопасным. — Я, конечно, знал, что моё общество не всем по нраву, но, чтобы настолько. Как мило, что вы собрали весь цвет имперской интеллектуальной элиты в одном помещении. Жаль только, что меня не пригласили, а ведь мне, как исполняющему обязанности императора всегда есть что им сказать неприятного.
Лебедев остановился в десяти шагах от Орлова. Князь даже не подумал спуститься и занять своё место, освободив проход к трону человеку, занимающего его по праву. Регент остановился, широко расставив ноги и сложив на груди руки.
— Ну что, Ваше Сиятельство? Сюрприз для меня приготовили? Фокус с голубями? Торт со стриптизершей? Или, может, решили написать донос на самого себя за самоуправство и измену? Очень дальновидно. Давайте сюда, я сразу подпишу и отправлю вас на плаху, не люблю тратить время на ненужную болтовню. Это, кстати, касается всех собравшихся, — Лебедев обвёл всё ещё нерешительно переглядывающихся членов Совета пристальным взглядом.
Орлов выдержал паузу, стараясь сохранить маску ледяного спокойствия, но жилка на его виске пульсировала, а руки начали предательски дрожать.
— Дмитрий Игоревич, ваша эмоциональность неуместна. Мы собрались по насущному вопросу, касающемуся безопасности престола и самой Империи. Ваше присутствие, как регента, разумеется, необходимо для…
— Для того чтобы посмотреть, как вы, высунув языки, пытаетесь проглотить трон, не подавившись собственной алчностью? — перебил Лебедев, склонив голову набок. — Я прекрасно смог разглядеть нашу аристократию в момент умственного затмения. Не впечатлило.
Ропот пробежал по залу. Сторонники Орлова зашевелились, а Ирина сделала шаг вперёд.
— Нам не нужны ваши грубые остроты, регент, — ровным и спокойным голосом произнесла княжна. — Нам нужны ответы. Где наследник? Почему он скрывается? Или вы боитесь его показать?
Лебедев медленно повернул к ней голову. Его взгляд был таким, каким смотрят на нечто скучное и надоевшее.
— А, принцесса интриг пожаловала. Румяна не те сегодня, дорогуша. Слишком яркие. Волнуетесь? Или это румяна стыда, за то, что отец заставил вас танцевать на этой жалкой дохлой крысе, которую вы называете «политическим ходом»? Кстати, если вы не запомнили с первого раза, любое проявление магии в этом зале карается смертной казнью. Вас предупреждали об этом в прошлый раз. Но раз вы не поняли… — Лебедев замолчал, глядя в глаза Ирине Орловой. — Знаете, я сегодня на удивление слишком добр, поэтому можете выбрать себе метод умерщвления сами.