Дали. Сначала посадчики поругивали мастера, а он вместе с ними, рядом работал, по полторы смены не выходил из шахты. И вот результат: там, где раньше работало двенадцать человек, теперь справляются шестеро, сэкономлены многие десятки кубометров крепежного леса.
«Ну и мастер, ну и характер, — говорили шахтеры, — не отступит». И любо было людям, что такой у них мастер, волевой, твердый, кремневый.
…После очередной получки с тревогой смотрел мастер на входивших в кабинет. Придет Ермилов или не придет? Пришел. Обрадовался мастер: значит, не пропали даром разговоры по душам. Но надолго ли? Кажется, Ермилов прочитал этот вопрос в глазах мастера. Улучив момент, когда рядом с Катышевым никого нет, тихо, но твердо говорит:
— Все, Михаил Стефанович, отрубил. Все, точка. И к пиву не прикоснусь. Провались оно пропадом. Все. Веришь, мастер?
Поверил и не ошибся.
А жизнь нагромождает каждый день все новые и новые дела, ставит все новые и новые вопросы. И никуда не уйдешь от них, потому что у тебя «главная должность».
На шахте подготовили новый горизонт. Это все равно, что новый цех на заводе, где требуется освоить непривычное оборудование, трудиться в совершенно других условиях. Новый горизонт встретил неожиданностью: огромный пласт угля залегал не наклонно, как это обычно бывает на шахтах бассейна, а под углом в 40 градусов. Ни руководители участков, ни рабочие в подобных лавах не работали. А начинать кому-то нужно было. Кому?
Доверили Катышеву. Бригаду решили создать только из добровольцев. Бригадиром Михаил Стефанович предложил Ермилова.
— Ермилова? Того самого? — удивился начальник шахты.
— Тот Ермилов, да не тот. Другой, — заверил мастер.
Народ подобрался крепкий. Но и «орешек» был не слабее. Почти отвесная лава кое-кого пугала. С непривычки не так-то просто было устоять на ней. А ведь надо не стоять, а работать. И когда в первую же смену вместе с углем в нижнюю часть лавы скатился электрослесарь, а потом и помощник главного инженера, настроение упало.
В первую смену от погрузочного пункта лавы почти не отходили вагоны с углем. И когда усталые выходили на-гора, горнорабочий Писарев не сдержался:
— Ну ее к лешему, эту лаву. Тут и убить может.
Шахтеры молчали, а мастер сказал:
— Убить, конечно, не убьет, а синяки будут.
Все рассмеялись.
До рассвета не спал мастер: все думал, все читал и искал. Перечитал все, что было в библиотеке о системе работ в крутопадающих лавах. За два часа до начала смены поднял Ермилова:
— Пойдем в лаву.
Вдвоем сделали перекрытия, отделяющие один забой от другого, договорились о порядке расстановки людей по забоям. Дела в эту смену пошли лучше. Но кое у кого все еще не прошло желание «бежать». Ему поддался даже опытный горняк Михаил Кись.
— Ты эти мысли брось, — посоветовал мастер. — На всю жизнь свое честное имя опозоришь. Скажут: это какой же Кись, не тот ли, что дал дёру из лавы? Стыд!
— Это я шучу, — усмехаясь, сказал Кись, — куда это мне бежать, чего ради, крутой лавы не видал? Зря ты, мастер…
— Зря? Ну, вот и хорошо.
Медленно поправлялись дела в новой лаве. Не спасала даже цикличность. Опять перед началом смены Михаилу Стефановичу приходилось называть двухзначные цифры выполнения норм и мучиться от того, что не находит выхода.
И тут на помощь пришла газета. Как-то, просматривая очередной номер «Правды», на первой странице прочитал: «Комплексные бригады на шахтах Донбасса». Речь шла о новом методе организации труда. Познакомил с выступлением газеты бригаду. Шахтеры загорелись. Добились, чтобы бригадира Ермилова командировали в «Егоршинуголь» Свердловской области для изучения передового опыта, где уже переняли начинание донбассовцев. А спустя немного времени первые комплексные бригады были созданы и на копейской шахте № 50.
Обычно в лавах шахты работают три-четыре смежных бригады. Каждая из них в свою смену выполняет определенный объем работ: одна-две производят выемку угля, третья переносит конвейер, управляет кровлей и т. д. И нередко бывает так, что сменная бригада думает лишь о своем деле и мало заинтересована в успешной работе другой бригады. Эта особенность сменных бригад порождает различные недоделки в работе, простои сменщиков, нарушает ритм.
В сквозных комплексных бригадах этого нет. В лаве создается единая комплексная бригада, состоящая из сменных звеньев. Труд каждого звена входит в общий, коллективный труд всей бригады. При этом, конечно, никакой уравниловки. Каждый рабочий стремится выполнить не только свое задание, но и в целом план по лаве. Новая организация труда не замедлила сказаться. В лаве резко снизились простои. Это дало возможность каждые сутки выдавать сверх плана по сорок-шестьдесят тонн угля. Повысилась производительность труда, снизилась себестоимость угля. «Трудная» лава стала лучшей на шахте.