— Вот так, Поликарпыч: потребуй у шихтовиков сертификат на биметалл и расписку — подтверждение, что в биметалле столько-то меди, а там пусть сами голову ломают.
Может, это сказано было в горячности, но Таран возмутился:
— А что, от этой бумажки заказу легче будет? Спрячемся за расписку, оправдаемся бумагой! А плавка? Ее ведь не вернешь. Я мастер! Я учу рабочих честности, ответственности, учу работать по-советски. А сам что же, совесть свою должен бумажкой подменить, распиской? — Потом, несколько успокоившись, продолжал: — Давай вместе помозгуем, — сказал он начальнику смены и изложил ему свой план, как выполнить заказ… И заказ действительно был выполнен, выход был найден. Без сделки с совестью.
…Десятки задач со многими неизвестными приходится решать мастеру в течение одной смены. И решать их надо быстро, оперативно: нет времени долго раздумывать. Вместе с тем малейший просчет, незначительная ошибка, минутная слабость — и вот тебе загубленная плавка стоимостью подчас в десятки тысяч рублей или «надорванный» агрегат.
На блоке мартенов, которым руководит мастер Таран, трудятся бывшие флотские ребята. Они-то и окрестили Александра Поликарповича «капитаном флотилии мартенов». И в этом есть какая-то доля правды. Мастер должен вести мартены так, чтобы «не сбиться с курса», умело обходить «подводные камни». А это требует от мастера большого опыта, знаний, крепких нервов, большой силы воли и мужества.
Но не только в этом сила мастера. Его «оружие» — душевность, теплота, внимание к людям.
Есть мастера, которые очень любят зычные разносы подчиненных, любят «якать» («я хозяин», «я сказал»), в разговоре с людьми дают понять, что он, мол, «руководящее лицо», умнее и больше знает.
Таких мастеров не любят. Стоит мастеру «заякать» — и все идет насмарку: взаимному доверию, уважению — конец.
Нет, не таков мастер Таран.
Александр Поликарпович Таран спокойный, даже несколько мягкий человек, душевный, скромный. Идет он по цеху в своей чисто выстиранной сатиновой спецовке, несколько грузный, широкоплечий, с неизменной застенчивой улыбкой на лице. Кажется, такой и мухи не обидит, добряк. Да, добряк. Но только до тех пор добр и ласков мастер, пока кто-нибудь не заденет интересы коллектива, государства. И тогда добряк Таран становится непримиримым, не идет ни на какие уступки. Когда дело касается интересов производства, государства. Поликарпыч, как его называют в цехе, тверд и непреклонен. Это волевой и строгий мастер.
Особый дар у этого человека: он еще только-только пришел в цех, на смену, а уже до мельчайших подробностей оценил обстановку и определил «курс печей».
— Как это вы успеваете, Александр Поликарпович, сразу все заметить и узнать, оценить? — спрашивают мастера.
— Сразу? Нет, не сразу. Я и вчера и позавчера знал, где и что происходит. Приду я на смену и смотрю: а что изменилось, что нового.
В этом искусство мастера — все видеть, знать, оценивать, делать правильный вывод. Уметь правильно распорядиться.
…Александру Поликарповичу поручили провести в цехе школу передового опыта. Он прошел по всем блокам печей и в течение двух недель учил мастерству. Он придирчиво замечал изъяны в работе товарищей. Видел, как мастер «везет» заливочный желоб на печь, бегает за краном, чтобы погрузить раскислители, сам их снимает с крюка, сам выставляет на место. В такие минуты он подходил к мастеру и спокойно говорил:
— Не советую, друг. Сам всю работу не переделаешь, только людей насмешишь. Ты учи, как лучше выполнить работу, быстрее. Учи, показывай, не пытайся всех подменить, за всех работать. Знаешь, что в таких случаях говорят рабочие? «Эх, мастер, не за свое дело взялся, другим мешаешь. Или не доверяешь?». Видишь, о чем говорят люди: «не доверяешь». Что ж, пожалуй, правы они, а?
Таран всегда у печей. В бригадах строго распределены обязанности, каждый знает, что и когда должен сделать. Еще в начале смены мастер ставит задачу перед каждой печной бригадой и требует выполнения своих указаний.
— У нас мастер такой, — говорит сталевар т. Багрецов, — сказал, разъяснил, потребовал. Правильно действует мастер — никаких поблажек. Каждый должен чувствовать ответственность за порученное дело, чтобы не было так: у одного рубашка мокрая, другой в тени отсиживается.
Константин Матвеевич Кононенко, старший мастер цеха, Герой Социалистического Труда говорит об Александре Поликарповиче:
— У него твердая рука. Дисциплина и порядок. А где дисциплина и порядок, там сталь.
Таран не бегает по цеху, не суетится, не кричит на подчиненных, не нервничает, а дело у него идет. В любой обстановке он остается спокойным, уравновешенным, сохраняя способность трезво оценивать состояние дел, находить самое верное решение.