С разными агитаторами приходилось мне встречаться. Иные беседу проведут, газету почитают — и на том успокоятся.
И вот о чем хочется в связи с этим сказать. Каждый из нас агитаторов, закреплен за определенным участком. Я веду агитационную работу на десятидворке — в десяти семьях Планового поселка — и в своей смене. И я вижу, что там, где есть общественники, хорошие производственники, и в семьях у них любовь и взаимное уважение.
Вот, к примеру, трудится рядом со мной Николай Чиркин. Сейчас он подручный сварщика, студент третьего курса вечернего отделения техникума. Недавно принят кандидатом в члены КПСС. А начал Николай свой трудовой путь со шлаковщика нагревательной печи, с пятого класса школы рабочей молодежи.
Сколько хорошего можно сказать о руководителе бригады коммунистического труда Иване Петряеве, о профгрупорге, кантовщике слитков Яхире Зигангирове.
Вот и задумываюсь я: правильно ли мы, агитаторы, делаем, когда стремимся «охватить» своими беседами всех без исключения людей, работающих на участке одновременно. Ведь на том же самом участке есть наряду с передовиками и прогульщики, и бракоделы, и любители выпить, и такие, у которых в семье не все ладится. Правда, их куда меньше. Но именно с ними-то, думается мне, не гонясь за общим «охватом», и надо прежде всего работать, за них и надо нам, мастерам, агитаторам, бороться всеми силами и средствами.
Ведь важно, чтобы этой работой не просто «охватывать» людей, а доходить до ума и сердца каждого. Так учит нас партия. Так подсказывает нам наша совесть.
С. ГОНЧАРУК,
агитатор,
мастер проката Челябинского трубопрокатного завода,
Герой Социалистического труда
С. Иванов
ОТ СЕРДЦА К СЕРДЦУ
По утрам сквозь верхние окна в цех врываются солнечные лучи. И все вокруг будто расцветает. И гул станков делается словно бы тише.
Радуется солнцу старший мастер второго участка Константин Федорович Введенский.
Больше двадцати лет исполняет Константин Федорович эту сложную, кропотливую и ответственную должность, и ему, как говорится, все цеховые диковинки не в диковину.
Сегодня (в который уж раз!) мастер задерживается у шлифовального станка. Молодая станочница то и дело нагибается, чтобы поднять с пола и поставить в станок тяжелую деталь — ось натяжного колеса. После обработки ось летит снова на пол. Но теперь за ней нагибается уже соседка-станочница, чтобы отнести к своему станку. Так и кланяются девушки из смены в смену…
Чуть желтоватыми от металла пальцами старший мастер задумчиво погладит свой чисто выбритый прямой подбородок.
«Так дело не пойдет, — думает он. — Надо перепланировать станки. Не накланяешься чертовым осям, спину сломаешь. Надо поговорить нынче с начальником…»
Старший мастер идет дальше. В конце узкого пролета на длинный железный стеллаж ложатся готовые оси. Они блестят серебром и чуть позванивают, когда на стеллаж поступают новые. Константин Федорович привычно проводит ладонью по еще теплым деталям, говорит, как живым:
— Работать вам, друзья, не переработать…
Недалеко от стеллажа — станок Зины Соколовой. Старший мастер подходит к девушке.
— Как успехи, Зина? С чем поздравить?
Станочница улыбается:
— Хорошо, Константин Федорович. Третий экзамен уже сдала…
Старший мастер доволен. Он кладет свою большую руку на плечо девушки, говорит:
— Молодец. Продолжай в том же духе. Ну, а как сегодня станок, не капризничает?..
— Спасибо. Теперь хорошо идет…
Несколько лет назад на участок мастера К. Ф. Введенского пришла семнадцатилетняя Зина Соколова. Хрупкая, задумчивая. Константин Федорович по-отцовски смотрел на девушку и очень скоро распознал чудесную душу этой трудолюбивой девушки. Как-то сразу поверил: выйдет из Зины отменная станочница, и взял над нею как бы шефство. Чуть что — он к Соколовой, советует, рассказывает, помогает. Девушка быстро схватывала, росла, что называется, не по дням, а по часам. Радовался мастер: золотые у девушки руки.
Однажды приходит к мастеру старшая сестра Зины и заявляет:
— Беру я от вас сестренку. Я ей полегче работу нашла.
Мастер даже руками развел:
— Что вы это надумали? Зина у нас скоро первой работницей будет. Оставьте девушку на участке…
Разговаривали не меньше часа. На первый раз старшая Соколова будто согласилась. Но спустя неделю вновь приходит к мастеру с прежним требованием: