— Гав-гав! — пёс радостно залаял, завиляв хвостом.
Всю дорогу до комнаты он прыгал от счастья, как мячик… Жирный мячик… В комнате маркиза переоделась в чёрный спортивный костюм, надела кроссовки и повесила шпагу на пояс. Наручи и прочую бронированную защиту надевать не стала — какой смысл? Её главное оружие — скорость. Взяла только ожерелье с защитными камнями-артефактами — подарок Добрыни. Затем, давясь от смеха, затягивала с трудом на песеле броню.
— Тебе точно протрястись надо, — закатила она глаза.
Наконец приготовления закончились, и они вышли во двор. Там маркиза заметила красную курицу с выводком подросших цыплят.
— Ты остаёшься за старшую, — подмигнула ей Виктория.
— Ко-ко-ко, — курица прокудахтала, словно приняла командование.
Стоявший рядом гвардеец странно посмотрел на госпожу и не выдержал:
— Госпожа, серьёзно? Я думал, за старшего оставят солдата, а не курицу.
— Лимон, — обратилась маркиза к нему по прозвищу, полученному за кислую улыбку, от которой казалось, будто он жуёт лимон, — ты что, шуток не понимаешь? Оставьте пару бойцов и пишите, если что. А мы выступаем, — решительно бросила она и направилась к войску под командованием Дмитриевича, готовая надрать задницы всем, кто встанет на пути.
Временем позже
— Это Батя, приём, — прошипел Дмитриевич в рацию из укрытия. — Вы на позициях?
— Это Сокол, приём, Батя. Мы на местах, — отозвался голос гвардейца.
— Что с осколочными и шаровыми минами?
— Всё установлено и замаскировано. Госпожа в курсе.
— Хорошо, — про себя же он подумал, что госпожа неадекватная, и переключился на другую волну. — Это Батя, приём. Взрывные стрелы все при себе? С кислотными порядок?
— Приём, Батя, это Медведь. Так точно!
— Тогда начинаем! Выпускайте газовые бомбы!
Бесшумные квадрокоптеры полетели к месту, откуда доносились автоматные очереди. Битва между врагами и русскими аристо уже кипела вовсю. Дроны не стали подлетать слишком близко к своим, а незаметно проскользнули к вражескому тылу и активировали газовые бомбы.
Эффект наступил мгновенно — усыпляющее облако поднялось от земли, и задние ряды противника начали валиться как подкошенные, роняя оружие. Люди Дмитриевича, не теряя времени, выхватили клинки и ринулись в атаку.
Эстонцы с австрийцами заметили неладное, только когда их товарищей уже начали шинковать артефактными клинками и секирами.
— Разворачиваемся! — заорал австрийский солдат. — Нас окружи… — и рухнул, не договорив, когда газ добрался до его лёгких.
Остальные тут же натянули артефактные маски, а маги создали вокруг голов что-то вроде энергетических шлемов. Но газ был лишь отвлекающим манёвром — он быстро рассеивался и не доставал до дальних позиций. Его применили только для эффекта неожиданности.
Вскоре обе стороны сбросили маски, и началась настоящая мясорубка. Эстонские маги и стрелки не знали, куда бить — всё смешалось в один кровавый клубок. Сам Геннадий, с боевым топором наперевес и в артефактном бронежилете, уже домчался до линии боя и крошил головы противников как капусту.
И один усатый эстонский капитан быстро оценил ситуацию:
— Что за чертовщина! Кто эти уроды⁈ — выругался он. — Отходим назад к первой передовой, а то нас зажмут и маневров сделать не сможем. Пусть этими уродами маги с крыш займутся!
И офицер, кивнув, прогорланил: «Отступаем к нашим!» Солдаты, хоть и не поняли нахрена, ведь бой только начался, но всё же ломанулись к передовой.
Магам же офицер отдал другой приказ. Те, взобравшись на крыши двух зданий, приготовились превратить войска Дмитриевича в фарш. Но Дмитриевич был тот ещё хитрый лис и уже готовился отдать приказ сбиться в кучу под артефактными щитами, снижающими магическое воздействие.
Он собирался разыграть спектакль, будто они полезут в здания за Одарёнными, а сам тем временем подал бы сигнал своим гвардейцам с РПГ, занявшим высотки.
Но жизнь, как обычно, показала средний палец всем планам — откуда ни возьмись, Виктория в чёрных спортивках приземлилась с кувырком посреди перекрёстка и оскалилась.
— Прикрывайтесь щитами и вперёд на первую передовую! — рявкнула она. — Давите их! Магов беру на себя!
— Но я не позволю… — Геннадий побледнел, как покойник.
— Ты что, оглох? Исполнять! — она выпустила ауру, от которой у всех волосы дыбом встали.