1986. СЕРГЕЮ МИХАЛКОВУ НЕ НАДО ПЕРЕСТРАИВАТЬСЯ. Сергей Михалков утверждает, что ему в эпоху горбачевских перемен нет необходимости «перестраиваться» – он всегда работал в духе сегодняшних перемен…
ГЛАВА VIII. ГДЕ ТОЛЬКО ЛЮДИ НИ ЖИВУТ
8.1. ПОЧЕМУ БЕЗОБРАЗОВ СДЕЛАЛ ВИД, ЧТО НЕ ПОНИМАЕТ ВОПРОСА? Да потому, что он прожил в своей стране всю свою сознательную и бессознательную жизнь, любил свою родину, пожалуй, даже больше, чем жену, и постоянно корчился от стыда за все те глупости, которые происходили в его стране, а если еще шире – за все то, что вершилось, как многие полагали, по вине его страны во всем мире. Сначала какой-то там коммунизм, чуть было не слизнувший огненным языком половину планеты, затем «перестройка», Чечня, кризис, опять Чечня, теперь вот с Сербией к нему пристали. При чем здесь Сербия? При чем здесь он? При чем здесь Россия? Где Россия, где Сербия, а где Швеция, остров Готланд? Какая бестактность! Надо же хоть когда-нибудь понять, что частные люди отвечают только за себя, особенно если они только что заплатили тебе семьдесят пять долларов. Надо же понять, что не только ноги, но и в конечном итоге душа у него болит только из-за того, что он – россиянин…
8.2. И все ж, очевидно, сладостен этот мир, потому что где только люди ни живут, если осмысленно посмотреть на географическую карту, а еще лучше – на глобус.
Ну, это понятно, что в традиционных местах обитания с умеренным климатом и отсутствием вечной стужи либо тропической жары сам Бог жить велел, что и делали, делают и всегда делать будут: Англия там, Франция, Германия, Швейцария, тот же, возьми, Люксембург или княжество Монако, а то и республику Сан-Марино с Италией, Грецией и всею бывшей Югославией возьми. Так нет ведь, даже в холоде лютом Гренландии, Аляски, Чукотки, Таймыра и Лапландии прижилось население, не говоря уже о пустыне Сахара, которая для русского уха сахарно звучит, о тропике Рака, давшем мощный художественный импульс восстающему творчеству Генри Миллера, или… или, например, чевер Сили взять, тьфу, пардон, север Чили, а вернее, не север, а юг, который ближе к ледяной Антарктиде, той самой, где тоже живут объединенные нации, хотя и временно, в виде экспедиций, посылаемых неизвестно с какой целью…Где на юге-севере томился в ссылке от Пиночета исчезнувший ныне незнамо куда товарищ Луис Корвалан, временный вождь чилийских товарищей-коммунистов, друзей Советского Союза и всего прогрессивного человечества, состоящего на тот промежуток времени (начало 70-х) из Болгарии, Польши, ГДРии, Чехословакии, Венгрии, упомянутой Югославии, Чаушеску-Румынии, Пол Пот – Кампучии, которую проплясал коммунистам принц Нородом Сианук («Синегуб», как именовали его люмпены в московских пивных), Северной (в братской семье не без дебила) Кореи, Северного, опять же Вьетнама во главе с луноликим дядюшкой Хо, победившим американских агрессоров… Китая, Китая, конечно же Китая, Китайской Народной Республики, хоть и подрались мы с нею до крови на развилке дорог к коммунизму, где налево пойдешь – коммунизм, говорили китайцы, нет, направо нужно идти, там – бесклассовое общество, говорили мы, первородно советские. И Куба, Куба, Куба, некогда мятежный остров свободы во главе с Фиделем, бородатым, как Маркс, умным, как Лукич, и решительным, как Троцкий, тот самый Лёва Бронштейн, которого боевые товарищи угостили в Мексике до смерти ледорубом в процессе все тех же споров о правильном пути на развилке. Никого не забыл? Никарагуа? Или тогда эта передовая страна еще томилась под игом диктатуры и колониализма? Фронт освобождения имени геноссе Фарабундо Марти? Бокасса-людоед? Египтяне, которые ОАР? Черта лысого теперь вспомнишь, кто тогда был «прогрессивным человечеством», а кто ЕЩЕ или УЖЕ нет. Время тает, как дурное вино в стакане, и на дне дней тех – сухой осадок горького камня, товарищи…
Поэтому следует вернуться и, увеличивая масштаб, заметить еще одну странную вещь. Люди живут везде и в том еще смысле, что есть вот, например, большие красивые города, стоящие на реках и морях. Хельсинки, например… Знаете Хельсинки? Это же великий и уютный город, равного которому нет на земле, с его улочками, насквозь продуваемыми, и конным памятником дворянину Маннергейму, сумевшему трижды так хорошо отоварить большевиков, что даже они зауважали эту маленькую храбрую веселую страну, где летом солнце заходит в воду, а зимой все, кому разрешили врачи, пьют кофе со сливками. А Нью-Йорк? Что в таком случае сказать о Нью-Йорке, нагруженном сталью, стеклом и бетоном, где над беспечной статуей Свободы еще совсем недавно гордо высились небоскрёбы « WORLD ТRAID CENTER», и геликоптер мирно жужжал все выше и выше, все ближе и ближе к тому пределу, за которым – мощная космическая синева и Господь Бог… Лондон, да, Лондон – даже в районе «Seven Sisters» блистающем всеми оттенками черной кожи, ты бы почувствовал себя хорошо, если захотел. Ну, а Мюнхен-на-Изаре? Звуки уличных скрипок на Мариенплатц и стеклянное эхо литровых пивных кружек в биргартене на тысячу мест… А Прага? Будапешт?.. Каждый город, что норов. Правильно? Правильно. И никому не обидно.