Долго она еще говорила. И только когда часы на церковной башне пробили двенадцать, мне удалось ответить ей:
– В порядке постановки тобою идиотских вопросов, дорогая Анюта, снабженных аппаратом поверхностных знаний ни о чем, ты допустила отдельные антирусские высказывания, на которые мне, собственно, наплевать, потому что я слишком уверен в могуществе своей родины и ее небывалой способности что ни день поражать мир той широтой русского человека, о которой толковал упомянутому миру упомянутый тобою Достоевский, предупреждая: «Люди, будьте бдительны», как Юлиус Фучик из упомянутой тобою Праги, имени которого до сих пор есть улица в Москве, даром, что он был коммунист. Потому что секс, Танатос и водка – вот те три кита, на которых держится Россия, а Духовность, о которой ты сегодня столько много говорила, – это российский воздух, одним из составных элементов которого является изрядная порция веселящего газа, от которого вечно все в России пляшут, поют и занимаются не своим делом, как химик Бородин. Достоевского я никогда не видел, зато Бродского и Солженицына – да. Первый из упомянутых поразил меня тем, что выглядел старше своих лет, зато Александру Исаевичу только слепой с минусом зрения больше десяти мог бы дать его восемьдесят. В чем тут дело, я не знаю, и пусть об этом спорят западники и славянофилы, а я лучше буду о сексе и танатосе, потому что о водке я уже все сказал раньше.