Часы в центральной башне, что находилась далеко у площади, ударили в первый раз, призывая скорую полночь эхом, доносившимся до моего сознания: БОм… И руки разорвали одежду на груди так, что пальто стало болтаться рваными лохмотьями позади. Нет, не руки — лапы. Лапы чудовищного создания… Лапы той части моей природы, которую ненавидела больше всего на свете.
БОм… Прозвучал второй удар часов и лапы содрали корсет вместе с ошмётками кожи. Кровь лилась по ногам, но превращение не вредило. Напротив. Теперь можно было легко рассмотреть сильное тело зверя, покрытое густой дымчатой шерстью. Меня затрясло от ужаса. Сбросив обувь, что стала жать, ускорилась. Запахи обострились, ровно, как и зрение. Мост был всё ближе… Но когти уже царапали брусчатку при каждом шаге, оставляя на камнях борозды царапин. Я теряла себя. Сознание начинало ускользать. Голод обострился до невозможного.
Величайшее в Королевстве сооружение обнимало широкую реку Никрис металлическими лапами, в небе мирно парил дирижабль, мигая праздничными огнями. Снег повалил ещё сильнее, укрывая мои тайны крупными хлопьями. И раздался третий удар часов: БОм…
Мост был под моими ногами.
Не нужно было бежать до середины. Зверь, упавший в воду, быстро выплывет и примется за излюбленную работу. Начнет убивать. Мне был необходим берег у самой кромки воды, который сплошь устилали гранитные валуны. Перекинув ногу через высокое ограждение, уже ощущала, как сила буквально струится изнутри, порабощая, выталкивая все человеческое. Взглянув вниз, не испытала страха. В глазах стояли ясные голубые глаза моей сестры, широко раскрытые, замершие, неживые. Красивые словно зимнее ясное небо в самый сильный мороз. Ком величайшей в жизни потери крутанулся внутри, обнажая свои шипы. Слезы побежали по щекам или тому, что осталось от моего лица. Человеческого миловидного лица девушки, которая тоже когда-то мечтала о счастье, будущем, любви… Воспоминание о горе подталкивало меня спрыгнуть ранее и теперь тоже не подвело. Многочисленные механизмы моста пришли в действие. БОм… Четвертый удар часов заглушил девичий тонкий вскрик, перерождающийся в ужасающий гортанный звук. Грузное тело монстра быстро полетело вниз. Глухой удар о камни… Адская боль. Обжигающая, яркая… Я успела. В очередной раз…
Глава 1. Чудовище
За несколько часов до…
— Нет! Этот наряд совершенно точно не подойдет для этого вечера! — потерял терпение отец. — Элизабет, сегодня ты должна сиять словно луна, а иначе я исполню свое слово и больше не пущу юную девушку копаться в трупах и лечить этих…
— Папа… — страдальчески промямлила я, прерывая нелицеприятные речи отца, сминая юбки темно-синего муслинового платья. — Я ещё не спустилась, не показала наряд, а ты столь категоричен…
Обратила взор к матери в поиске поддержки, но та лишь одарила сожалеющим взглядом. Даже она не могла привести доводов в противовес отцовским. Платье было действительно темным и полностью закрывало руки, шею. В нем я походила на старую вдову, обретшую счастье в одиночестве на закате прожитых лет, но никак ни на юную девушку, которой следовало бы поскорее найти мужа, как и велели правила доброго тона.
— Нет, нет и нет! Ты сейчас же переоденешься или никогда больше не увидишь своего горячо любимого профессора Тонгертона. Тем более, его захолустное заведение!
Я поджала губы, чтобы не нагрубить отцу. Лечебница доктора Ливаля была мне дороже родного дома. Отец знал мое слабое место и сейчас бил прямо в цель. В такие моменты я видела, насколько мы схожи характерами и это отнюдь не радовало.
— Хорошо, мистер Лочестер, — обратилась к папе намеренно официально.
Мама вздрогнула от несвойственной мне холодности и провела по плечу мужа рукой. Мы всегда были счастливой и дружной семьей. До тех пор, пока моя сестра не погибла. Растерзанное тело двенадцатилетней белокурой девочки, нашла я сама. Потому, что точно знала где искать…
Зверь проявил себя три года назад, когда мне едва исполнилось девятнадцать. В ту ночь я отняла жизнь у самого дорогого и близкого мне человека. После, предчувствуя скорое превращение в монстра, которого горожане называли Бист Вилахом, спешила к высокому мосту, чтобы броситься вниз. Чтобы зверь потратил все силы на восстановление своего тела или вовсе погиб. А вместе с ним и я. Мне часто представлялась картина, как обнаженную юную девушку найдут мертвой под мостом. Родители узнают в ней меня, а после узнают кем была. Что убила их младшую дочь… Однако, зверь жил и все равно иногда успевал отобедать кем-то из горожан. Убийства продолжались, а я всякий раз ругала себя за слабохарактерность. Лишить себя жизни в облике человека — это было слишком для меня. Вместо этого, проводила собственные опыты в лечебнице моего наставника в свободное от обязанностей время. Хотелось верить, что от недуга можно излечиться. Прекратить превращения. Но, ни один из моих опытов так и не увенчался успехом… Был единственный способ остановить себя: казнь.