Сморгнув сожаление словно то могло в любой момент взять надо мной верх, толкнул ногой неприметную дверь за лестницей и ступил на первую каменную ступень спуска, что вел в ад. Обитель пыток. Их буду совершать отныне не над мужчинами, потерявшими совесть из-за властвующего над ними голода, а над девушкой, которая слишком уж въелась в память и затронула с самого первого взгляда самые нежные струны где-то внутри.
Старые механизмы ламп пришли в движение, как только тронул стену и заставил магию зародить тусклый желтый свет в этом гиблом месте. Элизабет немного дернулась в моих руках и напряглась всем телом. Пришла в сознание. Это понял сразу, но не смел опустить взгляд к ее лицу. Просто ускорил шаг, чтобы поскорее отнести ее в камеру. Она не сопротивлялась. Совсем. Лишь сердце ее вновь стало бешено колотиться, а частое дыхание защекотало мой подбородок.
Опустить глаза к ее лицу захотелось еще нещаднее…
Но эту тягу переборол. Подготовленная еще раньше самого дома тюрьма, ожидала. Я внес девушку в камеру и бросил как охапку дров без капли обходительности. Покривился, отворачиваясь, когда та грузно ударилась о твердый пол и застонала. Наверняка не все ее кости еще срослись. Но я быстро покинул камеру, со скрипом металла закрыл решетку и приложил руку к замку. Несколько щелчков, и все десять замков поддались моей магии, запирая зверя основательно. Всхлипы, вдруг раздавшиеся из угла темницы, почти не тронули моего сердца. Оно почти не сжималось от яростной боли, когда возвращаясь наверх, погасил свет, погружая тюрьму в кромешную темноту. Но я почти застонал от сокрушающего чувства вины, когда запер дверь и уперся ладонями в колени.
Прошел в гостиную и достал из серванта бутылку абсента. Плеснул зеленой жидкости в хрустальный стакан и выпил все залпом. Горло обожгло, но вскоре ком, образовавшийся там, словно провалился в желудок и погас. Я и сам не мог поверить в то, как быстро и сильно запала в голову эта злюка. Наверняка я бы потерял от нее голову позже, если бы Элизабет не оказалась Бист Вилахом. Чудовищем, которое мне предстоит убить.
Приняв ванну, прошел в спальню и постарался уснуть. Выходило это скверно, как и всегда, впрочем, но ближе к утру сон настиг. Тяжелый, беспокойный. В нем меня неустанно преследовали льдисто-голубые глаза незнакомки. Тихие всхлипы и холод, которые овладели ей. Стоны терзали душу. Но вокруг была непроглядная тьма. Я все никак не мог ее найти, чтобы помочь. Вся моя суть рвалась защитить ее, но я не мог. Не мог найти к ней путь.
***
Шорохи в покоях мгновенно заставили проснуться и осмотрется. Служанка внесла что-то на подносе и поставила его на тумбу у кровати.
— Который час, — задал вопрос девушке и поморщился от того, насколько голос прозвучал низко и хрипло. В глаза словно бы насыпали песка.
Служанка чуть вздрогнула и боязливо осмотрела мое тело. Только после этого понял, что лежу на животе и обнаженное тело не укрывает ничто. Перевернулся на спину, прикрывая при этом все ниже пояса одеялом. Не хватало еще смущать слуг. Однако, посмотрев внимательнее на девушку, заметил и то, как та разочарованно вздохнула, когда прикрылся.
— Уже полдень, милорд. Дом привели в сносный порядок, и большая часть слуг отбывает. Трость доставили, но ваше место жительства осталось в секрете. Я решила, что после вчерашнего праздника вы наверняка захотите испробовать целебного напитка. Я принесла горячего молока с золой. Смесь поможет избавиться от последствий.
На подносе действительно стояла чашка со снадобьем. Я качнул головой:
— Благодарю. А теперь оставьте меня. Как тебя зовут?
— Ах, да, я и забыла представиться, господин! Прошу простить! — уже просияла девушка, быстро тараторя слова. — Я Элен!
— Элен, — осек ее радость жестом. — Мне не нужны слуги в доме. Ты можешь быть свободна.
Улыбка Элен тут же спала. Служанка с секунду недоуменно глядела на меня, широко раскрыв карие круглые глаза, а после попрощалась, присев в реверансе и покинула комнату. Через час увидел из окна как вместе с ней покинула особняк кухарка и пожилой мужчина, приставленный помогать двоим женщинам по дому, который был достаточно большим даже для пятерых слуг. Меня же не смущало одиночество. Оно было необходимостью.
Применив смесь от похмелья, которое непременно настигало меня даже от небольшого количества, выпитого накануне, поспешил заглянуть в гардероб. Все вещи уже были выглажены и развешены. Трость с механическим навершием стояла у стены, ее наверняка забрал после праздника тот лакей, который сопровождал меня. А запертый сундук с особенными вещами, находился в самом дальнем углу небольшой комнаты.