Альт отпустил мою руку и достал из кармана кулон на тонкой блестящей цепочке. Миниатюрная золотая розочка качалась перед моими глазами, сверкая в тусклом свете, но ее узнала без труда и сразу. Ее нашли недалеко от трупа растерзанной девочки. Моей сестры. Кулон Лии.
Перед глазами возникли образы. Белоснежные локоны, словно лебединые перья скользили по окровавленной брусчатке пачкаясь и перекатываясь. Ветер терзал их, не жалел. Как и не пожалела смерть. Я подползла к сестре и стала трясти ее хрупкое маленькое тело, хоть и понимала, что та никак не может быть жива. Ее органы вывалились из растерзанного живота, руки и ноги были обглоданы до костей, а волосы кое-где вырваны с кусками кожи. Следы когтей, пересекающие шею, были слишком глубоки, открывая вид на иссушенные, обескровленные сухожилия и вены. Мой крик больше не походил на звериный, но вырвался из горла с тем же неистовым порывом, что у животного, выдавливая из груди весь воздух. Она пахла кровью, страхом и клубникой, которую мы вместе ели накануне вечером. Мы были счастливы и беззаботны в тот момент. Все перечеркнула одна единственная ночь.
Я зажмурилась и закричала от боли уже наяву, не только в воспоминаниях. Жар вспыхнул в груди неожиданно резко вместе с образом льдисто-голубых глаз сестры, что были широко открыты, смотрели в небо без единой эмоции. Гнев затопил все внутри до жжения в глазах. А когда открыла их, поняла, что все для меня изменилось.
Кости затрещали, а кожа стала сползать пластами с тела. Рост стал гораздо выше, а тело мощнее. Альт тут же отступил назад и опустил оружие, широко и хищно улыбаясь. В его глазу угадывалось безумие и страх. Он боялся того, кого смог разбудить и одновременно был рад этому.
— Получилось… — практически прошептал он, жадно осматривая меня совершенно иначе.
Глава 13. Мастер
Чудовище бросилось на меня и впечатало в стену, выбивая весь воздух из легких. Смертоносная пасть замерла в дюйме от лица в широком оскале. Но зверь молниеносно отпрянул, борясь со своей звериной ипостасью. В это время поспешил подняться на ноги и снял повязку с глаза, чтобы видеть ее всю. Настоящую.
Взгляд с неверием в происходящее заскользил по мощному гибкому телу то ли волка, то ли чудовища. Серые, словно в поволоке глаза, ответно и грозно глядели на меня. Я держал оружие в дрожащей руке, не спеша стрелять, оно было готово с самого начала. И я был готов перевоплотиться в любой момент для сражения. Но существо даже не шелохнулось. Замерло в углу, оперевшись о стены мощными лапами, словно и само не понимало, что происходит. Скалилось, рычало, даже крупицей своего вида, не напоминая хрупкую девушку. Из пасти с острыми пожелтевшими клыками стекала вязкая слюна, напоминая, что монстр очень голоден. Под его шерстью происходили странные метаморфозы. Плоть Бист вилаха бугрилась под шкурой, а кости продолжали трещать, словно оборотень так и не определился, кем именно ему стать. Глаза то наливались алым подобно Миварам, то обретали яркое свечение Альтов. В теле оборотня, всей своей сутью, телом, потрепанной от множества падений с моста дымчатой шерстью, угадывалось и кое-что иное. Элизабет. На меня смотрела совершенно осознанным взглядом именно она.
Девушка больше не пыталась напасть. Лишь дрожала и молила взглядом не стрелять. Не потому, что боялась за себя. А лишь потому, что знала, насколько ценным экземпляром является.
Я тут же расслабился и сунул револьвер за пояс. Не позади. Спереди. Чтобы в любой момент суметь быстро достать оружие. Чудовище, смотревшее на меня, не могло внушать доверия даже отчасти, но я желал помочь. Вытянул обе ладони вперед.
— Прости меня за все, что заставил выслушать, Лиззи, — осторожно обратился к монстру с надежной на то, что не ошибаюсь. — Похоже, без этого, нам было бы сложно его выманить. Я вовсе так не думаю, но вынужден был это сказать. Единственная правда — у нас до ужаса мало времени. А проблем — дохрена.
Монстр порывисто выдохнул и возмущенно мотнул головой, прижав волчьи почерневшие уши к голове, полоснул острыми как бритва когтями по камню стен, озаряя темницу всполохом искр. Магия импульсом прокатилась по воздуху с характерным ревом и дрожанием, замки решетки затрещали под натиском разрушающей силы Мивара. Я широко улыбнулся, узнавая манеру Элизабет. Даже сидя в темнице как зверь, на грани приговора, она не уставала возмущаться, когда сквернословил. Даже в теле чудовища она не потеряла манер леди. Не позволяла себя унижать пренебрежительным отношением. Её сознание оставалось чистым. А я сглотнул и медленно прикрыл глаза, сдерживая эмоции. Облегчение разлилось внутри теплой волной. И это чувство было слишком сильным, чтобы продолжать его отрицать.