Мне захотелось спросить, будут ли они рады узнать, что их дочь — убийца, что она пожирала человеческую плоть, что она была монстром, которого город боялся больше всего. Но я промолчала. Николас уже все это знал. И он выбрал спасти меня, а не уничтожить. Этого было достаточно. Действия, не слова, выдавали самые благородные намерения Николаса. А еще желание отыскать идеальное лекарство, чтобы спасать людей, а не губить их.
Мы быстро позавтракали в одиночестве. Как оказалось, слуг в доме нет совсем. Это тоже удивляло, ведь наверняка лорд мог себе позволить их. Осмотрев богато обставленную столовую, однако, отметила, что в ней чисто, как и во всем доме. Сам же особняк находился на окраине города. Вдали через большое арочное окно виднелся передний двор, фонтаны и деревья под шапками снега, ограда, а еще дальше поле и полоса леса.
Доев свое блюдо, Альт стал рассматривать меня, словно пытался угадать ворох мыслей, обитающих в голове.
— Думаете, как сбежать? — попытался подшутить он.
— Да, конечно. Ведь это так необходимо, — улыбнулась, замечая и то, как широко улыбнулся в ответ Николас.
Наш разговор был странным. А юмор и вовсе безумно удручающим. Но именно это так и веселило. Я вздохнула, сунув в рот последний кусочек стейка и запила съеденное водой. Было неимоверно радостно вновь почувствовать себя человеком, а не зверем в клетке.
— Спасибо, Николас, вы вкусно готовите.
Альт не удивился очевидному, лишь приподнял бровь.
— Вы верно поняли. Решил накормить вас перед отбытием в город мясом. Мало ли… — усмехнулся он беззлобно.
Зато я сразу замерла, вся теплота момента вмиг сникла, а холод зимы, окружившей особняк, прямиком направился в душу.
— Простите. Я говорил, что не умею шутить?
— Все в порядке. Вы напомнили о важном.
Я встала и направилась к выходу, желая поскорее вернуться домой. Николас Молча подал пальто, помогая надеть его. Простое, такое же, как и платье, но элегантное. Мужчина, выбиравший вещи, точно не старался угодить. Знал, что, вернувшись в родной дом, все равно сменю наряд, а этот захочу сжечь, чтобы не помнить о произошедшем.
Механический экипаж ждал нас у входа. Во время поездки Альт рассказал мне детали нашей легенды, которую дополнил, обдумав досконально. Из наших уст она должна была литься одинаковым и последовательным рядом событий. Я была захвачена Бист Вилахом, но каким-то чудом сумела сбежать в лесах возле моря. Там, в полном одиночестве и отчаянии, произошло мое первое осознанное перевоплощение в Мивара. Николас, охотившийся на монстра, нашел меня в критическом состоянии и спас. Там все и случилось. Брачный период, наша губительная связь и последствия, которые мы скрывали какое-то время в его особняке. А я жила с ним, пока природа хоть немного не отпустила из лап влечения.
Общество будет возмущено, но закон позволял оборотням выбирать себе пару в исключительных ситуациях. Николас предложит мне руку,а я останусь под его опекой до полного становления как Мивара. После нас ждет решение властей, которое и решит все оставшиеся проблемы.
— Твой отец может попытаться убить меня, — добавил Альт с усмешкой, когда мы тронулись и уже ехали по улицам города. В центре из труб тянулись дымовые столбы, снабжая руанцев теплом. А многочисленные фабрики поддерживали работоспособность не только магией и механизмами, но и углем. — Но я переживу. Главное — ты должна быть убедительна. Не жалей слез, рассказывай о своих страхах. Люди верят эмоциям больше, чем логике.
— Не сомневайтесь, милорд, мой отец будет целовать ваши руки из благодарности, когда узнает, что вы спасли его дочь. Единственную дочь, которую он наверняка похоронил в своем сердце.
Дом Лочестеров выглядел так же, как я его помнила, но казался чужим. Светлое двухэтажное здание почти в сердце Руана окруженное кованной оградой с остроконечными пиками стояло в убранстве зимнего волшебства. В окне виднелись огни, хоть на улице было светло. Наверняка мама молилась, пока отец расхаживал по гостиной, ожидая новостей. Мне поскорее хотелось побежать к ним, утешить. Экипаж остановился у входа, я почувствовала, как сердце начинает колотиться в груди еще сильнее. Николас покинул механический агрегат первым, протянул мне руку, помогая выйти. Его прикосновение было теплым и уверенным.
Дверь распахнулась еще до того, как мы поднялись на крыльцо. Отец вышел первым, его лицо было изможденным, в глазах — отчаяние. Мать выбежала следом за ним, и когда она увидела меня, издала звук, похожий на рыдание.
— Лиззи! — закричала она и бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва могла дышать.