— Нравится вид? — бормочет он спросонья.
Ты даже не представляешь.
— Как ты узнал, что я смотрю?
— Девятое чувство.
— Девятое?!
Он смеется и приподнимается.
— Ну кто нас согрел этой ночью? Как спалось, Дай?
Треплет Дайшека по голове. Тот поднимает ее, будто она весит тонну, и тычется мордой в руки Кейна, выпрашивая ласку.
Вдруг лицо Кейна искажается. Он смотрит на меня, глаза темнеют.
— Что? — сажусь, пытаясь разглядеть морду Дайшека.
Он трясет головой, осматривается. Пытаюсь притянуть Дайшека за подбородок, но Кейн отталкивает мою руку. На ладони что-то мокрое.
Кровь.
— О боже. — Разглядываю ее, наполовину напуганная, наполовину брезгливая. — Ты хорошо поужинал, да?
— Это человеческая кровь.
Вскрикиваю, вытирая ладонь о землю.
— Человеческая?! Как ты вообще понял?
Но Кейн не отвечает. Его тело напряжено.
— Не хочешь показаться?
Этот голос. Грубый, жестокий, глубокий — он разливается теплом внизу живота.
Дессин.
Он переключился быстро. Значит, мы в опасности? Его спровоцировала кровь на Дайшеке?
Оглядываюсь. Лес едва освещен утренним светом. Кроме нас, здесь никого.
— Я теряю терпение, — предупреждает Дессин.
Волосы на шее встают дыбом. Я никогда не должна сомневаться в нем.
Тишина. Даже ветер не смеет шелохнуться.
— Если твой зверь доверяет мне, тебе стоит последовать его примеру. — Голос, как змеиный шелест.
Дессин смотрит на источник — за широким Гиперионом — затем на Дайшека, который остается спокойным.
— Я сам решаю, кому доверять.
Из тени выходит фигура в плаще. Лицо скрыто, но сразу ясно — это женщина.
Плащ распахнут, обнажая бледный живот и ноги. Черный шелк и кожа прикрывают грудь и бедра.
Мы молча уставились на нее.
— Если бы я хотела навредить, напала бы ночью.
Но Дессин не убежден. Его глаза изучают ее позу, одежду, язык тела.
— Нет, — произносит он. Редкий момент удивления в его голосе. — Ты из древней колонии.
Как тот человек, покрытый мхом в лесу Изумрудного озера... Кейн думал, он из Наядалей.
— И какой же? — ее тон гладкий и соблазнительный.
Ревность прокатывается по мне. Она говорит только с Дессином.
— Орда Ночных, — медленно отвечает он.
Женщина склоняет голову.
— Потомки Темных Эльфов, первых обитателей Темнолесья. Ты знаешь свои сказки.
Я в замешательстве.
— А я помню страшилки о твоем народе. Что тебе от нас нужно?
Его доминирующий тон успокаивает меня. Он не боится.
Она сбрасывает капюшон. Большие черные глаза смотрят на Дессина. Черты острые и элегантные, но кожа почти прозрачная, сквозь нее видны синие вены.
Лес будто сжимается.
Она улыбается — кошачья, голодная улыбка. В ее позе нет стеснения — только гордость и вызов.
Раздражение вспыхивает во мне, как молния. Ногти впиваются в ладони.
— Редко кто-то появляется в наших землях. Интересно, кто же так глуп, чтобы прийти из города?
Она остается на месте, чувствуя ауру смерти вокруг Дессина.
— Было бы глупо говорить, кто мы.
Она облизывает губы.
— Жаль. — Проводит пальцем по кожаному ремню на груди. — Тогда хотя бы скажи, сколько тебе лет.
Возраст? Разве не это спрашивал лесной человек?
Дессин наклоняет голову.
— Мне двадцать три, ей — девятнадцать.
Двадцать три? У него был день рождения, и он не сказал мне!
Сверлю его взглядом. Зачем он вообще ей что-то рассказывает?
Она кивает, будто что-то поняла.
— Сегодня мы с Ротвейленом разобрали пару охотников из Демехнефа. Их будет больше. Вам стоит пойти со мной в деревню, пока их не увели Тени.
Тени. Скарлетт рассказывала о них — перерожденные формы жизни, одержимые злыми духами.
Она что, верит, что они существуют?
Дессин выглядит так же озадаченно, как и я.
— Почему мы должны тебе доверять? — Я наконец набираюсь смелости спросить.
Ее зрачки скользят ко мне, будто она только сейчас заметила мое присутствие.
— Потому, Скайленна, что причинить тебе вред — значит помешать пророчеству, которое я хочу увидеть исполненным.
5. Ночная орда
Я не могу сдержаться.
Смех вырывается из меня, как воздух из сдувающегося шарика.
Это лицо Дессина. Полное неожиданности от того, что женщина знает мое имя. Я так ждала, когда он попробует собственное лекарство. Его темно-карие глаза резко переключаются на меня — обиженные, но старающиеся скрыть удивление.