Моё дыхание прерывается. Знакомый холод ужаса ползёт вверх по спине. Я вспоминаю клетку, слепящую тьму. И этот близкий контакт запускает во мне реакцию. Пульс бешено стучит под кожей, грохоча, как водопад, в ушах. Я изо всех сил стараюсь дышать незаметно. Это травматическая реакция.
Спрячь её. Возьми на поводок и запри подальше.
Я не хочу их беспокоить. Они тоже прошли через ад.
— Ооо, мы только что завели традицию, ребята! — ухмыляется Найлз.
Чекисс хмыкает.
— Нет, не завели.
— Мы договорились, что это первый и последний раз, — напоминает Кейн.
Нежелательная мысль всплывает, вонзая шипы в бок, подталкивая меня к краю сомнений. А что, если я не сбежала? Что, если я сошла с ума? Это вполне возможно. Я видела галлюцинации про Дайшека. Уходила на луг. Мой разум мог рухнуть, мог отключиться и перестать жить.
Но мне было нужно это. Мне всё равно, реальность это или нет. Мне всё равно, сошла ли я с ума.
Кейн смотрит на меня с горько-сладким облегчением. Будто знает, что творится у меня в голове. Будто понимает, что именно это мне было нужно после побега из ада. Мне нужна была семья, к которой можно вернуться. Он целует меня в макушку.
— Так что, вы уже переспали? — выпаливает Найлз, как маленький монстр, которым он и является.
Мы резко поворачиваем головы к вредине.
— Найлз! — ругаю его я. — Там была черта. Ты её не заметил, когда переступал? — Освобождаю правую руку из-за Чекисса и тянусь через круг, чтобы толкнуть Найлза посильнее.
Теперь смеётся Чекисс.
— Знаешь, что это значит, Найлз? Значит, сегодня ночью ты спишь с чёрным зверем. И все следующие ночи, пока не научишься держать свои необразованные мысли при себе.
Наш круг распадается, и я замечаю, как Кейн бросает на меня любопытный взгляд. Мимолётный, но заинтересованный. Он знает, что у нас с Дессином была близость? Конечно, знает. Но расстраивает ли его это? Но прежде чем я успеваю копнуть глубже, он отходит, разрывая этот момент.
— Рядом есть источник, — Кейн кивает за меня. — Давай приведём тебя в порядок.
— Я могу помочь ей, — Рут касается моего плеча. Я сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться, ненавидя себя за такую реакцию после всего четырёх часов в плену. — Если хочешь.
Я слабо улыбаюсь.
— Спасибо.
Кейн даёт нам полотенца и кусок мыла, указывая направление — вниз по холму, среди разбросанных валунов.
Мягкий белый свет луны смягчает бледную кожу Рут, разглаживая морщинки вокруг глаз, подсвечивая веснушки. Она выглядит просто… ангельски.
Мы раздеваемся, стоя спиной друг к другу. Я стягиваю платье через голову и с раздражением швыряю его на землю.
Рут прижимает мыло к голому животу, пока мы разглядываем чёрную воду, лишь слабый отблеск луны скользит по ряби.
— Если зайдём быстро, то почти не почувствуем холода, — говорит Рут.
И мы заходим, пробираясь сквозь ледяную воду, увязая ногами в илистом дне. Мы шипим, когда холодная вода добирается до живота, а затем до груди. Это как ледяная ванна Абсента, только… не ужасная. Я сама выбрала быть здесь. Я рада быть на открытом воздухе, под поцелуями прохладного ночного ветерка.
— Они причинили тебе боль? — спрашивает она, намыливая руки.
Я бросаю на неё быстрый взгляд своими опухшими глазами и разбитыми щеками.
— А тебе?
Она пожимает плечами.
— Вообще-то нет. Я была не той, кого они хотели.
Это удивляет меня. Я пытаюсь скрыть шок, но не получается. Я тоже была не той, кого они хотели. Они хотели Дессина. Они пытали меня, чтобы добраться до него, да, но почему они не сделали того же с Рут? Конечно, я рада. Но их тактика просто не имеет смысла.
Рут касается моей головы, готовясь мыть, но я вздрагиваю, не в силах скрыть от неё свою реакцию. Она опускает взгляд и глубоко вздыхает.
— Можно? — спрашивает она.
Я киваю. Кажется, я вздрагиваю, только когда застигнута врасплох. Она начинает намыливать мои волосы, осторожно очищая кожу головы. Я растираю мыло по груди и рукам.
— Я злилась на тебя, знаешь ли, — говорит она.
— На меня? Почему?
— Ты бросила меня. Не сказала ни слова. Не попыталась передать сообщение. Ты просто оставила лечебницу в руинах. Это было странно. Я подумала… наверное, я не была для тебя настоящей подругой, раз ты так поступила.
Я вздыхаю, опуская голову.
— Рут, ты должна понимать, я бы никогда…
— Теперь я понимаю, — вздыхает она, наклоняя мою голову назад, чтобы смыть пену. — Я не знала, что на самом деле происходит. Что вы с ним были беглецами, спасающими свои жизни. В лечебнице придумали кучу лжи про тебя. Что ты сбежала со своим пациентом, потому что безумно влюбилась. Что ты такая же больная, как и он.