Группа следует его примеру, вглядываясь вдаль, пытаясь разглядеть то, что увидел он, моргая, чтобы смахнуть снежинки и тающий лёд.
Дайшек рычит у моей ноги, пригибается, задерживает лапу в воздухе, будто готовится броситься вперёд.
Я открываю рот, чтобы спросить Кейна, что происходит, но останавливаюсь, когда он бросает на меня взгляд. Взгляд, полный тьмы, крови и насилия. Не Кейна. Быстрый, лёгкий переход. Его взгляд говорит мне: «Оставайся за мной, чего бы это ни стоило». Я могу только кивнуть. Потому что это не взгляд человека, готовящегося к схватке с очередным небольшим отрядом. Это взгляд человека, который знает, что противник превосходит числом.
Звук шагов, проваливающихся в лёд, отвлекает меня от Дессина, и сквозь ослепляющую метель тёмные фигуры приближаются. Сгорбленные. Ползущие. И это не звук человеческих ног… Это звук лап.
О нет. Звери? Они могут пригибаться, как Дайшек, но их массивные формы невозможно не заметить. Некоторые размером со слона, другие стройнее, как пантера или ягуар. И по мере их приближения становится ясно, что мы окружены: как минимум десять существ смыкают кольцо вокруг нас с незащищённых сторон.
Но Дайшек замечает эту слабость раньше Дессина и отступает, чтобы прикрыть Рут в тылу группы. Чудовищный рёв вырывается из его груди, ломая замёрзшие ветви деревьев, сотрясая землю под нашими ногами, разносясь между небом и преисподней.
Но они продолжают наступать, бесстрашно бросая вызов Роттвайлену.
Что нам делать? Им будет сложно защитить всех.
Дессин что-то закрепляет на груди, вытаскивая длинный кинжал, который почти можно принять за меч.
— Держи, — тихо говорит он. — Возьми это. — Он отстёгивает маленький нож с поясного ремня, подарок оружия от Гарантиана.
Я беру нож и сжимаю рукоять в кулаке. Я не умею им пользоваться. Но хотя бы у меня будет что-то на случай, если они одолеют одного из моих защитников.
— Все оставайтесь в этом кругу и не смейте двигаться.
Чекисс, Найлз, Рут и я прижимаемся друг к другу, затаив дыхание, хватаясь за руки, плечи или дрожащие пальцы, пока наблюдаем, как звери пригибаются. Затем, словно фейерверк из шерсти и клыков, они атакуют.
Дайшек — это дракон из ада, он взмывает в воздух, нападая сверху, обрушиваясь на двух светлых горных кошек. У тех даже нет времени среагировать, прежде чем его зубы впиваются в их плоть так глубоко, что вырывают целые артерии, разбрасывая их по снегу.
Дессин движется почти так же быстро, как эти звери. Один, размером с кулак Бога, бросается на него, как бык, но прежде чем он достигает цели, Дессин разворачивается, кинжал вонзается в шею серого зверя. Он — безмолвный убийца, движущийся так тихо, так расчётливо, что кажется, будто это часть постановки. Каждый удар его ног, кинжала, каждый прыжок сквозь метель — это движения ангела смерти, бога-воина.
И на мгновение, на краткий миг, я уверена, что они более чем способны защитить нас от этой стаи. Двое против десяти. Но специализация Дессина — бой с людьми. И я вспоминаю, что он всё ещё человек, они могут не успеть предугадать каждое движение зверя, когда острые челюсти впиваются в руку Дессина.
Он кряхтит, вонзая кинжал в шею огромной горной кошки. После того как она падает в лужу собственной крови на снегу, Дессин продолжает сражаться, будто и не был ранен. Но кровь струится по его предплечью, капая на белый снег с каждым движением, каждым ударом. Это не замедляет его, пока другая горная кошка не впивается ему в плечо.
Я почти падаю на колени, когда он ревёт от боли.
И этого ужасного звука достаточно, чтобы отвлечь Дайшека. Он бросает взгляд в нашу сторону всего на мгновение — и этого хватает, чтобы трое хищников воспользовались его слабостью. Они всей своей массой обрушиваются на него, валят на землю неожиданным мощным ударом.
Нет! Это слишком. Дессин истекает кровью. Дайшек окружён, а его отвлекает запах крови его семьи, разливающийся в ледяном воздухе.
И вот один высокий серый медведь прорывается мимо Дессина, бросается к нам стремительным, сокрушающим всё на своём пути галопом, от которого дрожит земля. Это значит, что круг больше не защищает нас. Я выставляю вперёд нож, надеясь, что медведь напорется на него, сам себя зарежет, прежде чем успеет нас растерзать.
Моё имя вырывается из горла Дессина, пока его прижимают к земле, атакуя в снегу и лужах его крови.