Только когда я перевожу растерянный взгляд на Дессина, я замечаю, что он тоже смотрит на меня. Его глаза затемнены агонией, когда он медленно выдыхает.
— Я знаю, вы не доверяете нам. Но наш народ ждал вас двоих много поколений. Так долго, что большинство нашей молодежи считает вас вымышленными персонажами из сказки.
Что?
Это не имеет смысла. Я — никто, рожденная в Медвежьих капканах. Пробралась в город, проскользнула в лечебницу, а теперь я здесь. Неужели я вовлечена во все эти истории только из-за связи с Дессином?
— Прекрасная фантазия, — насмехается Дессин. — Но мы с Скайленной не особо верим в магию. Хотя вы правы в одном — я не доверяю. Вообще.
Женщина кивает.
— Мы знаем. Но есть вещи, которые мы хотим вам дать для вашего путешествия. То, что хранилось в наших артефактах очень долго, запертое до дня вашего прихода.
— Оставайтесь на ночь или сколько потребуется. Утром мы принесем то, что вам понадобится в пути, — говорит старик слева.
Его голос хриплый, будто он не говорил годами.
Руна провожает нас, кивая в сторону выхода из пещеры, чтобы указать нам дорогу к комнатам.
Не комнатам.
Комнате.
Одна кровать. Ни ширмы, ни запасной постели.
— Напоминаю, что за пределами этой комнаты вы должны поддерживать легенду, которую разыграли в таверне. Старейшины верят в пророчество, но мое поколение не убедить. Они будут видеть в вас чужаков. Опасных.
Руна зажигает несколько газовых ламп, освещая закопченные стены пещеры, маленький камин со статуями волков и развешанные картины с темными эльфами-воинами.
Мы с Дессином делаем вид, что не замечаем маленькую кровать, изучая детали комнаты.
— Хотите, останусь на ночь? Быстро перекатимся в сене? — спрашивает Руна соблазнительным голосом.
Я смотрю на нее с ненавистью, пока она не расплывается в озорной ухмылке и не закрывает за собой дверь.
— Я бы хотела номинировать Руну в твой список на убийство, — вырывается у меня.
Дессин опускает голову, тихо смеясь. Он стоит ко мне спиной, и я вижу, как дрожат его плечи от сдержанного смеха.
— Ревнуешь?
— Нет, — фыркаю я. — Мне просто не нравится, какая она грубая.
Он оглядывается на меня с приподнятой бровью.
— Тебе не нравится, какая она грубая со мной.
Правда, но не говори об этом!
— Мне все равно, — я пожимаю плечами, проводя пальцами по стене. — Если она тебе нравится — пожалуйста.
Он снова смеется. В груди вспыхивает радость. Как бы я хотела, чтобы этот звук не вызывал такой нежелательной реакции моего тела.
— Ну, если тебе все равно… — Дессин делает три медленных шага к двери.
— Сделаешь еще шаг — сегодня спишь на холодном полу, — огрызаюсь я.
Он запрокидывает голову и громко смеется. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мою улыбку.
Боже, что бы я ни отдала, чтобы слышать его смех чаще.
Дессин поворачивается ко мне с хищной, дьявольской ухмылкой. Он — шедевр.
Но его взгляд, кажущийся невинным, задерживается на мне слишком долго. Мое сердце сорвалось с полки, как будто я оступилась.
— Мне нужно переодеться, — говорю я.
Он отворачивается, уставившись в стену. Я сбрасываю плащ, развязываю ботинки и высвобождаюсь из ремней и проволоки, в которые была затянута. Руна оставила черную ночную рубашку — тоньше папиросной бумаги и короче всего, что я носила.
Но выбора нет.
Прежде чем я успеваю залезть под одеяло, Дессин поворачивается и смотрит на меня. Его взгляд, горячий, как динамит, и холодный, как сталь, скользит по моей коже. Его челюсть сжимается.
— Я не заставлю тебя спать на полу, — улыбаюсь я.
Сняв ботинки, он залезает в кровать. Перьевой матрац скрипит под его весом. Наши ноги касаются друг друга, руки прижаты. В комнате только мягкий свет ламп, мерцающий на потолке.
Тронет ли он меня снова, теперь, когда мы вдали от посторонних глаз?
Дессин двигается, устраиваясь поудобнее, и его нога касается моей. Он замирает.
— Места мало, — оправдывается он.
Я слышу его дыхание, его сердцебиение, его бегущие мысли. Волоски на его ноге щекочут мое колено, когда я кладу его на его бедро.
Он не шевелится.
— Здесь больше места, чем на твоей скрипучей кровати в лечебнице.
— Ты думала о том, чтобы лежать в моей кровати? — в его голосе неподдельное веселье.
Рада, что он не видит мою улыбку в темноте.
— Я даже не вспоминала об этом до этого момента.
Он тихо смеется.
— Врешь.
В пещере прохладно, но пуховое одеяло удерживает тепло его тела, как кокон. И все же я хочу, чтобы он обнял меня. Чтобы его руки притянули меня к груди.