Он бросается вперёд, перерезая глотки этим странным круглым ножом. Кровь брызжет на его лицо и грудь, хлеща из сонных артерий. Одной рукой он ловит стрелу в полёте и вонзает её в череп человека слева.
Остальное происходит в тумане.
Я вижу кишки, вываливающиеся на снег. Вижу, как Дессин обезглавливает людей с ружьями вращающимся клинком. Вижу, как боевые искусства вдыхают жизнь в его тело, обнажая самого смертоносного танцора в мире.
Остаётся около пятнадцати человек, и все они бросаются на него разом.
От этого зрелища у меня сжимается живот. Столько мечей, столько лучников… он неизбежно будет сражён.
Как будто первые двадцать один убитый им — всего лишь передовой отряд, призванный измотать его.
Стрелы летят одновременно, и он отражает их, используя окровавленный меч, чтобы сбить их с траектории.
Все, кроме одной.
Одна коварная стрела пролетает сквозь его защиту, с мокрым рвущим звуком рассекая руку.
Не смертельно. Всего лишь поверхностная рана.
Дессин кряхтит от удара. Я морщусь, вспоминая, что его руки уже изрезаны после клетки, в которой он был заперт ранее.
Они пользуются его мгновенной слабостью и набрасываются. Теперь они атакуют одновременно, обрушивая на ослабленную руку град ударов мечей и кинжалов.
Это слишком. Он не справ...
Но стремительно, как метеор, падающий на землю, в воздухе проносится видение чёрной смерти — и Дайшек властвует над всем. Его рёв сотрясает деревья, раскалывает лёд и обрывает битву.
Он возвышается на холме, взирая на насилие, оскаливаясь, демонстрируя своё главное оружие. Я едва не падаю в своём укрытии. Один лишь его величественный вид вызывает во мне прилив эйфории, разливающийся по жилам.
Его рык — это труба смерти, смесь львиного рыка и драконьего рёва. И тут же он спрыгивает с холма и валит шестерых мужчин в снег. Зрелище жестокое. Его зубы впиваются в плоть, разрывая разные части тела в клочья, поднимая фонтаны крови, и всё это под аккомпанемент адского рёва, вырывающегося из его груди. Я в ужасе от этой бойни, но мне хочется кричать от радости.
Дессин перепрыгивает через Дайшека и груду тел, которые тот пожирает, и с быстротой скаковой лошади бросается к неестественно высокому человеку.
Пока он исполняет своё обещание, моё внимание привлекает едва заметное движение за деревом всего в нескольких шагах от меня. Человек, пригнувшийся в снегу, целится из арбалета. Я знаю, что Дессин и Дайшек его не видят — он не шелохнулся ни на миллиметр.
Его выстрел может попасть в одного из них.
Может оказаться смертельным.
Я вскакиваю на ноги, бросаюсь сквозь деревья и отчаянно мчусь к затаившемуся солдату. Он уже прицелился. Его палец начинает сжимать спуск.
Нет!
Но крик о помощи так и не вырывается из меня. Слова застревают в горле. Остаётся лишь одно действие. Взмах руки. Цель, в которую я должна ударить.
Но я замираю, будто моя кисть привязана на ниточках — неспособная защитить, неспособная убить. И прежде чем я успеваю увидеть смерть одного из моих друзей, острое лезвие широкого меча пронзает толстый слой кожи и вонзается в позвоночник солдата.
Я тут же роняю нож и падаю на снег. Густая кровь хлещет из его шеи, растекаясь по снегу рубиновой рекой, растапливая лёд и дымясь на морозном воздухе.
Я задыхаюсь. Не могу отвести взгляд. Не в силах оторвать ошеломлённый взор от этого человека, который хрипит, истекает кровью и бьётся в луже собственной плоти.
Но стрела в его арбалете исчезла. Он выстрелил? Я опоздала?
Резко поворачиваю голову, ищу Дессина и Дайшека.
Вот они.
Целые. Невредимые. Они смотрят не на меня, а на кого-то рядом со мной. В правой руке Дессина — настоящее сердце, с густыми, липкими нитями крови, свисающими с него.
Солдат булькает, дёргаясь в последних судорогах.
Но это не я убила его.
Я застыла. Остановилась, прежде чем мой нож смог спасти Дессина и Дайшека.
Кто-то опередил меня.
13. Штормоведы
Перед нами стоит мужчина, сложенный как медведь, с длинной медной косой и огромными карими глазами. Он одет в несколько слоёв звериных шкур, ремни с оружием и толстые тёмные меха.
Рядом с ним — стая белых волков. Их лапы хрустят по снегу тихо, осторожно, будто один неверный шаг может развязать войну.
Дессин бросается ко мне, его сильная, окровавленная рука сжимает моё плечо, давая понять — он здесь. Я в безопасности от этого незнакомца. Но волки окружили нас, и я не могу понять, нападут ли они.
Но рядом с нами сидит что-то высокое и невозмутимое, с чёрной шерстью, припорошенной снегом и кровью.