— Но я хочу, чтобы ты верил в меня так же, как я всегда верила в тебя. Хочу, чтобы ты относился ко мне как к равной.
Его челюсть напрягается.
— Я не смогу контролировать себя, если увижу, как тебе больно.
— Контроль — одна из твоих сильных сторон, — говорю я. — Ты будешь держаться, пока мы не получим то, что нам нужно. Ты должен позволить мне быть сильной тоже.
То, как его плечи опускаются в поражении, говорит мне, что я победила. Это аргумент, против которого он не станет спорить. Он выдыхает с чистым истощением в мои заплетенные волосы.
— Если в какой-то момент для тебя это станет невыносимым, я похороню их всех в безымянных могилах. Ты меня понимаешь?
Я киваю, но не могу отпустить его. Еще нет. Не сейчас. Лечебница вот-вот невольно впустит волка в свое пастбище овец.
И они даже не увидят его приближения.
16. «Я пообещал кому-то, что не войду туда, пока не настанет подходящее время»
После нескольких дней похода и почти без сна мы возвращаемся к Красным Дубовым лесам.
Мы знаем, что осталось совсем немного до Изумрудного озера. До лечебницы, где мы встретились, и до источника энергии, пульсирующего, как раковая опухоль, между двумя величественными горами.
Наши разговоры сводились к самому необходимому: еда, вода, укрытие. И единственный раз, когда он, кажется, был достаточно бодр, чтобы уделить мне всё своё внимание, — это когда я сорвала красный цветок. Он резко развернулся, вырвал его у меня из рук и уставился на меня, будто я пнула младенца.
— Фениксовый стебель. Он ядовитый! — проворчал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше.
И на этом всё.
Дессин рассеян. Он обдумывает детали нашего плана, иногда шепча слова себе под нос, споря с голосом в своей голове. Но когда я смотрю на него, в моей груди поселяется подозрение. Я знаю его достаточно долго, чтобы распознавать моменты гениальности. Тщательный расчёт. Мастерское манипулирование. Детали его плана. Не нашего. Жгучее раздражение разогревает мою грудь, пока я мучаюсь, пытаясь понять. Мы же обсуждали это. Договорились, что в этот раз я буду в курсе секретов. Буду равной.
Неужели я настолько глупа, что не смогу понять его гениальный план? Или это вопрос эго? Он — сильный и могущественный мужчина, которому не стоит тратить время на объяснения какой-то женщине.
Мы вернулись к лагуне, где над поляной возвышается исполинский красный дуб. Здесь теплее, поэтому мы снимаем куртки и ботинки, убирая их в рюкзаки.
Дессин наклоняется, чтобы застегнуть свой рюкзак, и я швыряю в него шишку. Она попадает ему в затылок с лёгким «тук!» Он медленно поднимает голову. Лишь слегка удивлён.
Поворачивается ко мне. Раздражённый взгляд искоса.
— Я могу тебе чем-то помочь?
— Да! Вообще-то, можешь! — я швыряю рюкзак на землю. — Что со мной не так?!
Он моргает, и раздражение сменяется замешательством. Он открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает.
— Потому что причина должна быть, верно? Я умственно отсталая? Я тупая? Должно же быть объяснение, почему ты подсунул мне упрощённый план, а все эти дни разрабатывал новый, в котором мне нет места! — На этот раз я жду ответа.
— Скайленна… — Он замолкает. Вздыхает. — У нас нет времени на это.
— Неужели ты не можешь идти и говорить одновременно?
Он кривится.
— Ну давай, выкладывай. Что ещё тебя беспокоит? — На его лице мелькает раздражение, смешанное с сарказмом.
— Ладно. Как насчёт всех секретов, которые ты и Кейн от меня скрываете? Я знаю, что у вас есть ответы на все мои вопросы. Я знаю, что есть причина, почему вы оба, кажется, знаете все мои самые тёмные тайны! — Теперь я прямо перед ним, бью ладонями по его груди, пытаясь оттолкнуть. Но он непоколебим.
— Ты думаешь, мы хотим хранить эти секреты? Что мне нравится знать то, чего не знаешь ты?
— Именно так я и думаю.
Его ноздри раздуваются.
— Ты начинаешь меня бесить.
— Отлично. Может, тогда ты почувствуешь хотя бы половину моего разочарования.
— Боже, Скайленна! — Он наступает на меня, сжав челюсть и кулаки. — Я делаю всё, что в моих силах. Бремя знаний лежит на мне, а не на тебе. Однажды ты поблагодаришь меня за это.
— Единственная причина, по которой ты скрываешь информацию — это то, что ты считаешь меня слабой и беспомощной. — Я снова толкаю его. — И самое ужасное, что я хочу тебя! — Он приподнимает брови и хватает мои руки, прежде чем я успеваю толкнуть его снова. — Да, я хочу тебя. Хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Хочу, чтобы ты сказал, что чувствуешь ко мне. Хочу быть с тобой до конца жизни. Даже если это значит, что мы будем вечно бежать!