Он в лице мужчины, готовый разорвать кого угодно. Живая бомба замедленного действия.
Санитар не раздумывает. Он бежит по коридору, его пухлое тело трясётся, пока он ищет то, что потребовал Дессин.
Тот снова поворачивается ко мне, берёт моё лицо в руки и прижимает губы ко лбу.
Ещё слёзы, но я сдерживаю рыдания.
— Ложись, — приказывает он. — Я вернусь ночью.
— Но… как ты пройдёшь мимо охраны?
— К чёрту охрану.
Я качаю головой, чувствуя, как сон тянет меня вниз.
— Ты не можешь рисковать планом…
Но бесполезно. Он уже ушёл.
— Ты выглядишь, как мокрая кошка, детка.
Его голос опускается на дно моего живота, как якорь, возвращая меня в реальность. Не знаю, сколько я проспала, но кажется, никогда в жизни мне не было так комфортно. Я укутана в несколько толстых одеял, тепло, уютно.
Но я всё ещё в лечебнице.
Меня чуть не утопили. Много раз.
Глаза резко открываются, веки слипаются, будто высохли. Дессин сидит на коленях рядом, гладит мои волосы, погружённый в мысли.
— Мокрая кошка? — ворчу я, поворачиваясь к нему. — У тебя талант радовать женщин.
Он усмехается.
— Как ты?
— Как мокрая кошка.
Грубый смех в его груди. Но он хмурится, пристально глядя на меня.
— Я говорил, что не хочу этого.
— Но я справилась. Я выжила.
Его челюсть сжимается, и он прекрасен. Левая часть лица подсвечена тусклым светом свечи. Большая рука медленно расчёсывает мои волосы.
— Фокус со священником сработал. Он привёл ко мне Иуду.
— Что случилось?
— С ним был Сьюзиас, так что он не мог говорить открыто. Это была пустая трата времени. За ним следят, потому что подозревают, что он помог нам сбежать — пропал его ключ. — Я тру глаза и стону. — Не думаю, что смогу вытянуть из него правду.
Нам придётся оставаться здесь месяцами… И я не готова к этому. Не после сегодняшнего.
— Он что-то сказал?
— Ну, да, но…
Дессин перестаёт гладить мои волосы.
— Повтори его слова. Как можно точнее.
Я вздыхаю, потягиваюсь под одеялами.
— Он говорил о пропаже своего ключа. О расследовании, потому что мы украли его для побега. Вроде всё.
Но Дессин не удовлетворён.
— Как он ушёл? Попробуй вспомнить точнее.
— Ничего важного… — Но стоп. Что-то было. Я закрываю глаза, вспоминая его уход.
— Перед тем как уйти, он сказал: «Через шесть месяцев ты, возможно, поймёшь тяжесть своих действий. Может, тогда ты последуешь за барабанами жизни и обнажишь свою гордость».
Дессин отводит взгляд, повторяя слова про себя, пока вдруг не вскакивает, смотря на меня с внезапным возбуждением. Я стону, приподнимаюсь на локтях.
— Что?
— «Последовать за барабанами жизни и обнажить свою гордость», — повторяет он. — Это не так. Должно быть: «последовать за барабанами смерти и обнажить свою честь».
— Я не понимаю! — Ему стоит объяснять свои мысли вслух.
— Это цитата из войны в Алкадоне четыреста лет назад. Одно из самых разрушительных событий в истории. Они победили соседнюю страну, но потеряли треть населения, потом был голод, чума, коррупция…
Я молча смотрю на него.
— Иуда намеренно изменил слова, зная, что я замечу. Но зачем?
— Ты теряешь меня.
— Подожди… — Он останавливается. — Он сказал «шесть месяцев»? Точно?
Я киваю.
Его глаза расширяются.
— Это предупреждение. Через шесть месяцев будет новая война. Возможно, такая же разрушительная.
— Но откуда он знает?
Дессин молчит.
— Нам нужно больше информации. Сможешь ты вызвать его снова?
Я закатываю глаза, скуля при мысли о продолжении этого спектакля. Игры для садистов, как марионетка в цирке для безумных.
— Да.
— Я не заставлю тебя. Мы можем уйти по твоему слову. — Он замолкает, губы сжаты, ярость вспыхивает в нём. — Или по моему, если я снова увижу, как ты через это проходишь.
— Я справлюсь. — Слабо улыбаюсь, касаюсь его лица. Он будто теряет ход мыслей, глядя на мою руку.
Он хватает её, рассматривает, словно впервые видит.
— Ты так холодна, Скайленна.
И целует мои пальцы один за другим, затем костяшки, ладонь, запястье. Я мурлычу от удовольствия, но он вдруг останавливается, встречая мой взгляд.
И без предупреждения… Он стремителен, как молния.
Его губы на моих, язык скользит внутрь, заполняя рот, я чувствую его вкус, его дыхание. Он пахнет кедром и сандалом, и я вдыхаю этот дикий, сладкий аромат.