В другом картуше из храма вновь встретился уже знакомый М-образный символ. Первый знак в этом имени по форме напоминал ибиса. Шампольон, тонкий знаток истории Древнего Египта, знал, что эта птица символизирует бога Тота. Выходило, что картуш мог читаться как Тот-му-сис, или Тутмос — имя еще одного древнего фараона. В другой части храма ученый встретил слово из двух букв, соответствовавших «М» и «С». Думая по- коптски, он мысленно перевел это слово как «мис», что означало рождать. Разумеется, он сразу же обратился к Розеттскому камню и, найдя в греческой части текста фразу, говорившую о рождении, обнаружил эквивалент в секции иероглифов.
Потрясенный сделанным открытием, Шампольон бросился со всех ног — он несся по улицам Парижа, чтобы поскорее сообщить новость брату. Задыхаясь, он ворвался в комнату с криком «Я сделал это!»
, после чего упал на пол, потеряв сознание. После двадцати лет неотступных, граничивших с одержимостью размышлений об одной и той же задаче, преодолев многочисленные препятствия, преодолевая бедность и постоянные неудачи, Шампольон разгадал тайну иероглифов за несколько коротких месяцев напряженного труда.
Когда открытие уже было сделано, он продолжал переводить слово за словом, уточняя сведения и так познавая истинную природу иероглифов. В процессе этой работы представления Шампольона о Древнем Египте совершенно изменились. Самые ранние сделанные им переводы показали, что иероглифы, как он и предполагал, представляют собой сложную комбинацию всех трех систем символов, что у египтян имелся эквивалент алфавита задолго до того, как другие народы пришли к идее письменности. Это была не отсталая цивилизация мрако- бесов-жрецов, истязавших рабов и хранивших свои мрачные тайны, зашифровывая их таинственными символами, — перед ним встал образ яркой, живой культуры со сложным, прекрасным языком и с развитой письменностью, не уступавшей, приходилось признать, античной Греции.
Когда открытие Шампольона приобрело широкую известность, он стал настоящим героем Франции. Однако доктор Янг, его основной соперник, не смирился с поражением. Он обвинял Шампольона в плагиате и вто- ричности идей, так и не найдя в себе сил смириться с мыслью о том, что такой скромный человек мог совершить столь фантастический интеллектуальный прорыв.
История соперничества Шампольона и Янга содержит простой, но важный урок, иллюстрируя два классических подхода к решению проблем. В случае Янга мы видим, что он подошел к исследованию загадки иероглифов как человек со стороны, подогреваемый честолюбивым желанием стать первым, кто откроет тайну иероглифического письма, и прославиться. Чтобы упростить себе задачу, Янг свел письменность древних египтян к аккуратным математическим формулам, решив, что они должны представлять собой идеограммы. К дешифровке он, таким образом, отнесся как к сложным вычислениям, а для этого пришлось упростить то, что впоследствии оказалось сложнейшей и многоуровневой системой письменности.
Для Шампольона все было иначе, наоборот. Им двигал искренний и неподдельный интерес к истории человечества и глубокая любовь к древнеегипетской культуре. Ему хотелось не прославиться, а докопаться до истины. В расшифровке текстов Розеттского камня он видел дело своей жизни и потому готов был посвятить этой работе двадцать лет и даже больше, только бы решить задачу. Не штурмуя проблему извне, вооружившись готовыми формулами, он вместо этого прошел долгое и сложное ученичество, освоив древние языки и выучив коптский. В результате именно знание коптского языка оказалось решающим в раскрытии тайны. Владея многими языками, Шампольон осознавал, насколько сложна их структура, отражающая сложное устройство общества. После перерыва, вернувшись в 1821 году к изучению Розеттского камня, Шампольон подошел к делу непредвзято, перейдя к стадии активного творчества. Он переформулировал проблему, взглянул на нее по-новому, комплексно. Его решение посмотреть на два текста — демотический и иероглифический — как на чисто зрительные образы можно назвать гениальным озарением. Под конец он мыслил все более масштабно, вскрыв достаточно аспектов языка, чтобы расшифровать письмена.