Семья теперь еще сильнее давила на него, требуя выбрать профессию и начать заниматься делом. Однако Пруст, по-прежнему уверенный в своих силах и правильности выбора, решил, что в этой ситуации возможен единственный верный ответ — он напишет роман, который будет в корне отличаться от «Утех и дней». Новая книга будет длиннее и весомее первой. В ней он смешает воспоминания детства со светскими похождениями. Попробует описать жизнь людей из самых разных слоев общества и охватит длительный период французской истории. Такое произведение никому не покажется поверхностным!
По мере написания роман становился все длиннее и объемнее, и Марсель не представлял, как связать все воедино, чтобы придать повествованию логику. Непомерные амбиции заставили его замахнуться на непосильную задачу, и в итоге он затерялся в ней. Несмотря на то что написаны были уже сотни страниц, к концу 1899 года Пруст вынужден был отказаться от своего замысла.
Молодой человек был охвачен унынием. Салоны и светские рауты ему наскучили. Профессии у него не было, и, соответственно, не на что было опереться. Ему уже под тридцать, а он до сих пор живет с родителями и полностью зависит от них в финансовом отношении. Беспокоило и состояние здоровья — Марсель еще больше укрепился в мысли о том, что жить ему осталось недолго. А кругом то и дело звучали рассказы об успехах сверстников, которые занимали положение в обществе, обзаводились семьями. На их фоне Пруст чувствовал себя полным неудачником. Все его достижения ограничивались несколькими газетными очерками о жизни высшего света, да еще книгой, над которой смеялся весь Париж. Единственной опорой для него оставалась безграничная любовь матери.
В разгар кризиса Прусту вдруг пришла спасительная мысль. Вот уже несколько лет он зачитывался работами английского критика и философа Джона Рёскина. Теперь он решил перевести произведения Рёскина на французский язык. Потребуется не один год усиленного труда, серьезного изучения тех областей, которыми занимался Рёскин, например готической архитектуры. Работа будет отнимать почти все время, и от мечты о написании романа пока придется отказаться. Но он докажет родителям, что способен зарабатывать на жизнь, что у него есть профессия.
Ухватившись за эту возможность как за соломинку, Пруст энергично окунулся в работу.
Через несколько лет интенсивного труда его переводы Рёскина были опубликованы и получили широкое признание. Вступительные статьи и эссе, которыми Пруст сопроводил переводы, разрушили наконец репутацию ветреника и дилетанта, закрепившуюся за ним после публикации «Утех и дней». Теперь на него смотрели как на серьезного ученого. Благодаря этой работе Пруст выработал свой стиль письма; глубоко проникнув в суть трудов английского литератора, он мог продолжить эту линию в собственном творчестве, писать зрелые и содержательные эссе. И он наконец приучил себя к порядку и дисциплине — от этого можно было отталкиваться, совершенствоваться.
Но когда Марсель только-только начал добиваться первых скромных успехов, главная душевная опора зашаталась, а потом и вовсе ушла из-под ног. В 1903 году умер отец; всего через два года скончалась и мать, не сумевшая пережить утрату. Они с Марселем были практически неразлучны, и он с раннего детства думал о смерти матери с ужасом. Теперь Марсель чувствовал себя оставленным, одиноким, ему казалось, что жить больше незачем.
В последующие несколько месяцев Пруст жил уединенно, совершенно не бывал в свете, ни с кем не виделся. В это время, раздумывая над своей жизнью, он заметил некую закономерность, которая зажгла в его душе слабый проблеск надежды. Ребенком, пытаясь компенсировать физическую немощь, он много читал, полюбил чтение, и это помогло ему определить дело жизни. Затем, в течение почти двадцати лет, он собирал и накапливал обширные сведения о жизни французского общества — в его памяти были собраны яркие портреты различных представителей буквально всех социальных групп и слоев. Он исписал тысячи страниц, если считать первую книгу, многочисленные колонки и очерки для газет, провалившуюся попытку романа и довольно удачные эссе. Обратившись к Рёскину как наставнику и взявшись за перевод его произведений, он стал более собранным и дисциплинированным.