Особенно важно то, что он полностью сливался с рассказчиком (который, собственно, и был Прустом), открываясь читателям настолько, что у них возникает чувство, что они изнутри воспринимают переживания другого человека. Достичь этого удивительного эффекта Прусту позволила сила интуиции, развившаяся в результате тридцати лет непрерывной работы и анализа.
И нам, как Прусту, тоже необходимо поддерживать в себе чувство предназначения, ощущая связь с ним постоянно. Каждый из нас неповторим и уникален, а цель уникальности именно в этом.
Любой свой промах, помеху в работе или препятствие мы должны рассматривать как испытания в пути, как семена, которые мы сажаем, чтобы вырастить и получить плоды, — нужно только знать, как за ними ухаживать.
Ни один миг не пройдет даром, если вы внимательны и извлекаете уроки из любой ситуации. Постоянно и с усердием занимаясь предметом, к которому направляет вас призвание, атакуя его с разных сторон и рассматривая во всевозможных плоскостях, вы удобряете почву для того, чтобы эти семена пустили корни. Сейчас вы можете и не видеть, во что все это выльется впоследствии, но выльется, уж поверьте. Ни в коем случае не теряйте связи с делом своей жизни, и тогда, сами того не сознавая, при любом жизненном повороте вы будете делать верный выбор. Со временем мастерство придет к вам.
Интуиция высшего уровня, о которой мы сейчас толкуем, имеет прямое отношение к нашему развитию как разумных животных. Важно понимать, что у этого явления есть эволюционная цель, имеющая непосредственное отношение к временам, в которые мы живем.
Происхождение совершенной интуиции
Оса аммофила — Интуиция и наши древние предки — Мнемонические связи — Бобби Фишер и связи мозга — Обработка сложной информации — Толерантность к хаосу — Наращивание объема памяти — Примеры высокой интуиции и юношеской свежести восприятия в преклонном возрасте
Почти для всех животных проворство и скорость реакции — важнейшее свойство, позволяющее выжить. За считаные секунды может решиться, окажешься ли ты в зубах хищника или избежишь гибели. В процессе эволюции у животных появились сложные инстинкты, позволяющие действовать быстро, не теряя времени. Инстинктивная реакция мгновенна и запускается определенными стимулами. Порой животные обладают инстинктами, настолько точно настроенными на конкретные обстоятельства, что кажется, будто они наделены сверхъестественными способностями.
Возьмем, к примеру, осу аммофилу. Самка аммофилы с непостижимой скоростью жалит самых разных животных — пауков, жуков, гусениц, — причем наносит удар в определенное место, парализуя, но не убивая жертву. В парализованное животное аммофила откладывает яйца, обеспечивая будущие личинки свежим мясом на несколько дней. У каждой из потенциальных жертв точки поражения расположены в разных местах — гусеницу, например, нужно ужалить не в одну, а в три точки, иначе полностью ее не парализовать. Операция настолько непроста, что иногда аммофила промахивается и умерщвляет объект нападения вместо того, чтобы только обездвижить. Но ее потомство, однако, благополучно выживает — значит, большинство ударов точны. Все происходит настолько стремительно, что у осы нет времени раздумывать, определяя, какое именно животное находится перед ней и куда нужно нанести удар. Кажется, что оса видит жертву насквозь или чувствует ее нервные узлы.
Свой набор инстинктов был и у наших древних предков, многие из этих инстинктов и по сей день таятся в нас. Однако по мере того, как наши предки учились думать и рассуждать, менялись и обстоятельства их жизни, так что они все меньше и меньше зависели от инстинктов.
Чтобы разобраться в особенностях поведения животных, которых они выслеживали, первобытным людям требовалось научиться сопоставлять конкретные сиюминутные действия животного с другими его действиями, подсмотренными ранее. Такие же умозаключения приходилось делать в поисках пищи или при вычислении маршрута, когда совершались долгие пешие переходы. Получив способность отстраняться от непосредственных обстоятельств и постигать закономерности, наши предки обрели мощный интеллект, но это преимущество несло с собой и большую опасность — объем информации, который следовало обрабатывать мозгу, постоянно рос, и одновременно с этим падала скорость реакции на происходящее.