В дневное время мореплаватели ориентировались по Солнцу. Ближе к полудню они могли определить точное направление по тени, которую отбрасывала мачта. На утренней заре и на закате ориентиром служили Луна или звезды, заходившие за горизонт или начинавшие восхождение. Чтобы определить оставшееся расстояние, в качестве ориентира выбирался какой-нибудь островок, лежащий в стороне. Следуя по звездам, микронезийцы определяли, когда минуют этот островок и сколько времени осталось до места назначения.
Важной особенностью этой системы было то, что за неподвижный центр принималась сама лодка — это над ней проплывали звезды, это мимо нее двигались острова в океане, сначала несясь навстречу, а потом удаляясь. Исходя из установки, что лодка стоит на месте, штурману проще было рассчитать ее положение в сложной системе координат. Разумеется, веками плавая мимо островов, микронезийцы знали, что эти земли недвижимы, но, несмотря на это, воспринимали путешествия так, будто их каноэ стоит на месте. Может, потому они и напоминали наблюдателям пассажиров поезда, любующихся видами из окна.
К карте звездного неба добавлялись десятки других знаков, которые островитяне учились читать сызмальства. Во время ученичества мальчишки отправлялись с отцами в океан и проводили там долгие часы. Они учились различать течения и в итоге начинали чувствовать их, что называется, нутром. После такой серьезной подготовки они в прямом смысле видели эти течения, лежа на дне лодки и всматриваясь в воду. Такую же чувствительность вырабатывали они и к ветрам — для них не составляло труда определить направление и силу ветра только по тому, как он пробегает по волосам у них на голове или надувает парус лодки.
Подплывая к земле, они умело ориентировались по полету материковых птиц, которые утром летели в море ловить рыбу, а вечером возвращались на остров. Моряки замечали изменения блеска воды, указывающие на приближение суши, а по отсветам на дальних облаках могли точно определить повышения дна океана в этом месте. Прикасаясь к воде губами, они определяли малейшие колебания температуры, также указывающие, что лодка приближается к острову. Подобных индикаторов и знаков было множество — микронезийцы учились рассматривать все, что их окружало, как потенциальные сигналы.
Особенно поразительно было то, что главный штурман, казалось, совсем не обращает внимания на всю эту сложную систему знаков. Лишь по тому, как он время от времени бросает взгляды, то поднимая, то слегка наклоняя голову, можно было догадаться, что он следит за тем, что происходит вокруг. По всей вероятности, эти мастера так хорошо знали карту звездного неба, что одного взгляда на какую-нибудь определенную звезду на небосклоне было достаточно, чтобы понять, как располагаются все остальные. Они так досконально изучили и усвоили остальные знаки, что это знание стало их второй натурой. Мореплаватели совершенно естественно чувствовали себя в своей среде, а все то, что кому-то могло показаться хаотичным и пугающим, для них было знакомо и понятно. Как сказал один из белых наблюдателей, таким мастерам совершить путешествие в сотни миль от острова к острову было так же просто, как опытному таксисту проехать по запутанным улицам Лондона.
Когда-то очень давно первые мореплаватели этого региона, вынужденные выходить в море и путешествовать в поисках источников пищи, наверняка страшились грозивших им опасностей. Океан казался куда более непредсказуемым, чем клочок твердой суши, их родной остров. Не сразу, медленно и постепенно, они преодолевали свой страх и развивали систему ориентиров, идеально подходившую для условий, в которых они жили. В том регионе небо остается совершенно чистым большую часть года, а это давало возможность эффективно использовать звезды. Суденышки, такие хрупкие на вид, заставляли моряков постоянно находиться у самой воды, знаки которой они научились понимать так же хорошо, как понимали холмистую землю своих островков. То, что лодку они представляли неподвижно стоящей, а острова движущимися, не только помогало следить за ориентирами, но и вселяло в них спокойствие. Они не полагались на один какой-нибудь инструмент — нет, вся сложнейшая система существовала только в их памяти и вставала перед мысленным взором. Строя такие тесные связи с окружающей природой, читая все мыслимые следы и знаки, островитяне приближались к природным инстинктам животных, напоминая, например, птиц, совершающих кругосветные перелеты и не сбивающихся с пути благодаря чувствительности к геомагнитным полям Земли.