Год спустя они наконец встретились в Вене и без остановки проговорили тринадцать часов. Более молодой коллега очаровал Фрейда — обилием идей и творческим подходом тот выгодно отличался от других приверженцев психоанализа. Этот юноша был достоин стать его преемником. Для Юнга же Фрейд мог стать воплощением отца и наставником, в котором он так отчаянно нуждался и чье влияние помогло бы ему обрести почву под ногами. Вместе они совершили поездку в Соединенные Штаты, часто виделись и пребывали в постоянной переписке. Но через пять лет к Юнгу вновь вернулась двойственность в восприятии Фрейда. Старший товарищ казался ему излишне властным. Мысль о том, что он должен безоговорочно принимать догмы фрейдизма, претила Юнгу. Теперь он окончательно понимал, почему с самого начала не мог согласиться с трактовкой, при которой первопричиной всех невротических состояний объявлялись сексуальные проблемы.
В 1913 году произошел окончательный разрыв, Юнг был навсегда исключен из круга близких Фрейду людей. Однако благодаря их дружбе Юнг получил возможность разрешить свои мучительные сомнения и отточить некоторые оригинальные идеи в области психологии. Противоборство с Фрейдом закалило его и укрепило веру в себя. Без такого наставника, каким оказался для него Фрейд, он никогда бы не обрел ясности мысли и едва ли сумел бы основать собственную, соперничающую с фрейдистской школу психоанализа.
В конце шестидесятых годов прошлого века Вилейанур Рамачандран, студент медицинского колледжа в Мадрасе, наткнулся на книжку, написанную известным нейропсихологом, доктором Ричардом Грегори, которая называлась «Глаз и мозг». (Более подробно о юности Рамачан- драна можно прочитать в первой главе.) Книга поразила его, ему понравилось все — и манера изложения, и удивительные примеры, которые приводил автор, и смелые эксперименты, о которых он рассказывал. Вдохновленный прочитанным, Рамачандран стал сам проводить опыты в области оптики и скоро понял, что его призвание не в медицине, а именно в этой области. В 1974 году он поступил в аспирантуру в Кембриджский университет, где занялся исследованиями физиологии зрительного восприятия.
В детстве Вилейанур зачитывался книгами о великих английских ученых XIX столетия, и наука представлялась ему романтичным поиском истины. Особенно нравилось ему то, какую существенную роль играли озарения и догадки в научных открытиях и создании великих теорий такими учеными, как Фарадей и Дарвин. Рамачан- драну представлялось, что нечто подобное будет происходить и с ним в Кембридже. Однако, к его удивлению и разочарованию, оказалось, что и студенты, и большинство преподавателей относятся к науке как к обыденности, работе — пять дней в неделю с девяти до пяти. Мало того, он попал в агрессивную, состязательную среду, где соперники были беспощадны друг к другу. Юноша пришел в уныние, он чувствовал себя одиноким в чужой и такой негостеприимной стране.
Но вот однажды сам Ричард Грегори, профессор Бристольского университета приехал в Кембридж, где должен был выступить с лекцией. Рамачандран был в полном восторге — его кумир будто сошел со страниц увлекательных книг о науке. Идеи, которыми Грегори делился со сцены с собравшимися, будили мысль, давали пищу для размышлений: лектор обладал незаурядным артистизмом и превосходным чувством юмора. Вот какой должна быть наука, думал Рамачандран.
После доклада он подошел к Грегори и представился. Взаимная симпатия возникла мгновенно. Юноша рассказал Грегори о задуманных им оптических экспериментах и сумел заинтересовать профессора. Тот пригласил Рамачандрана к себе домой, в Бристоль, предложив вместе опробовать его идеи на деле. Рамачандран приглашение принял. Едва попав в дом Грегори, юноша в ту же минуту понял, что обрел наставника, — он увидел нечто вроде кабинета Шерлока Холмса, с множеством каких-то странных инструментов Викторианской эпохи, окаменелостей и скелетов. Грегори оказался именно таким эксцентричным типом, каким Рамачандран и представлял его. В дальнейшем поездки в Бристоль для проведения совместных экспериментов стали регулярными. Молодой ученый нашел наставника и друга на всю жизнь, тот вдохновлял и направлял его, а с годами Рамачандран перенял и впитал многое из опыта Грегори, его образа мыслей и подходов к экспериментальной работе.