Мастер иллюзий
ВАСИЛЕЙ.
- Что такое хемара? Всего лишь плотоядная и очень опасная нежить, четвертого-пятого уровня, – рассуждал Василей Ногавный, топая по пыльной июльской дороге, ведущей в Людолю, - магистр Делвиш Синерог гораздо страшнее. По крайней мере, адептов за свою жизнь он сожрал гораздо больше, чем хемара людольчан за неделю. И неизвестно ещё, что хуже: попасть к хемаре на обед, или к магистру на зачет".
Опасения адепта четвертого курса имели под собой более чем серьезную почву, поскольку злокозненная хемара на Василея зуба не имела, а магистр Синерог имел. Судите сами: какой интерес сидеть на лекциях и семинарах по ТБН (тактика борьбы с нежитью), когда можно вальяжно потягивать пиво, в компании с второкурсницами, расписывая им дурной характер преподавателя и предстоящие в следующем году мучения? Девчонки, уже восчувствовавшие себя отпетыми ведьмами, но ещё не знакомые с магистрами старших курсов, ахали, восторженно ежились и завистливо глотали все, что только могла им нарисовать хмельная фантазия Василея. Одним глазом поглядывая в окно – не мелькнет ли там знакомый серый капюшон инспектора академии, а другим - на пышную грудь сидевшей рядом травницы, адепт чувствовал себя почти что…
Одним словом, забежав в начале июля на кафедру получить задание для зачета, Василей узрел в лице магистра Делвиша мультиморфа ехидны, дракона и василиска. С пристрастием покопавшись в папке с зачетными заданиями, Синерог торжественно вручил сникшему адепту, судя по злорадной ухмылке, какую-то особенно пакостную бумажку. Василей не моргнув глазом, расплылся в улыбке, клятвенно пообещал уложиться в срок и воробьем выскочил за порог, не дав, таким образом, магистру насладиться обескураженным видом адепта, коий не замедлил проявиться, как только Василей заглянул в направление на зачет.
Деревня Людоля находилась в тридцати верстах от Веретенок, возле которых располагалась магическая академия. Вроде бы и недалеко, но уже глухомань, в которую ни один уважающий себя маг добровольно не поедет. Но то – маг, адепту же выбирать не приходится. Поэтому в одно прекрасное утро, Василей с попутной телегой отправился в путь. Наличие нежити в окрестностях Людоли его совершенно не пугало. Гораздо больше Василея тревожили возможные трудности жилищного обустройства. Наверняка постоялого двора там нет. Придется селиться у какой-нибудь старушки-божьего-одуванчика; завтракать простоквашей со свежими огурцами; обедать наваристым супом из сплошного щавеля, а на ужин воровать из соседнего огорода все, что под руку попадется. В кошельке умиротворенно полеживали десять серебряных монет – так называемые зачетные деньги. Некоторые умудрялись потратить их в первый же день, но Василей – человек тертый и многоопытный, знал, что деньги имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, и не спешил. Более того, он рассчитывал сэкономить больше половины выданной суммы за счет добровольных пожертвований жителей Людоли. Василей не был оптимистом, просто на мрачные мысли в его голове постоянно не хватало места. И поэтому он равнодушно разглядывал мерно покачивающийся горизонт, понятия не имея, кто в Людоле будет его куратором, и есть ли он (куратор) там вообще. К великому огорчению адепта, через десяток верст телега свернула вправо, к более известному селу Ряпушки, в котором имелся неплохой рынок. Возница равнодушно скинул Василею в руки его тощую студенческую суму и, не попрощавшись, поехал дальше. Василей критически оглядел носки своих истертых сапог и, насвистывая что-то веселое, отправился к месту наказа… назначения.
ФЕДРА.
В своей жизни я еще ни разу так не бегала. Решив приукрасить свою унылую физиономию, я задумала изменить цвет волос. В какой именно цвет? Никогда не догадаетесь – в рыжий! Ну, чтобы выглядеть, как настоящая ведьма: вредный характер, зеленые глаза и рыжие волосы. На самом деле характер у меня конечно смирный: голубь может гнездо свить. Ну, упрямая немножко, и издевательств над собой не терплю. Зеленые глаза - в наличии, огромное спасибо бабушке. А вот за волосы – длинная нецензурная фраза, в её же адрес…
Ехидная Дорка, соседка по комнате, исподволь поиздевалась надо мной, вслух размышляя: какой же цвет пойдет к моим трем волосинкам? И при этом, небрежно взбивала собственные густые кудри. Сглазила, ехидна! То ли я не соблюла пропорции, то ли ещё что, но волосы приобрели ярко-морковный цвет. А поскольку чувство справедливости во мне очень сильно развито с раннего детства, то я решила приобщить к модному цвету и ближних своих, точнее тех, кто под руку попадется. А ещё точнее – под ведро, которое было мастерски пристроено мною на дверью в комнату. В тот момент мне как-то не пришло в голову, что даже если Дорка добровольно засунет голову в ведро, то ничего не получится – краску на своей дивной шевелюре мне пришлось держать не меньше двух часов, вдыхая едкий запах. И я напрасно тешила себя тем, что для ее благородных черных локонов морковный отлив будет тем недостающим штрихом, которого вечно недостает…. Отлив появился, но, к сожалению, не на Доркиных волосах, и не морковный…