На заднем дворе кто-то кормил кур, приговаривая неспешно что-то вроде «цып-цыпа, любушки». Странно, неужели не слышно, как собака почем зря горло дерет? Не зная, что делать, я замерла на месте в ожидании хозяев. Мне бы такую глотку луженую, чтобы орать столько времени, без риска сорвать голос. И гавкает, и гавкает без умолку…
Потеряв терпение, я попыталась умаслить собачку выражением самых добрых намерений. К сожалению, ни «добрый песик», ни «у-ти-хорошая», ни обещание вкусной косточки на негодную шавку не подействовали. Я заскучала.
- А хочешь, я тебе шарик покажу? – спросила я, перебрав все известные мне способы подружиться с животным, – красивый такой, «фаер» называется.
Вообще-то мы уже и создание пульсаров проходили, но у меня как-то с огненными шарами всегда лучше получалось. Собака разразилась новой порцией гавков, что с одной стороны можно было расценить как бурное неодобрение моему предложению, а с другой…
ВАСИЛЕЙ.
Василей не стал стучать в покосившуюся дверь, просто вошел. Гостям, а точнее собутыльникам здесь всегда были рады. Другое дело, что мало кто испытывал желание спиваться вместе с хозяином, который во хмелю начинал молоть всякую чушь. И к тому же, за неимением средств, гнал вовсе убойное пойло из картофельных очистков, подгнившего зерна и ещё какой-то дряни. Поэтому появление в деревне адепта, Лука воспринял как подарок небес. Адепт имел крепкую голову и крайне устойчивый желудок.
- А…, Васек! – заплетающимся языком приветствовал гостя Лука, – куда запррпал-то? А я тута жду, понмаешь…. И выпить не с кем. Одни тррканы ползаить…
- А ты что, прямо с утра хлещешь? – по-свойски спросил адепт, присаживаясь на лавку.
- Ни-ни-ни... – мужичок покачал перед носом указательным пальцем, – што ты, я ж не пьяньца какой…. Фсе благопр…, блгпр…, блопристойно… опохмел.
- Мда, – задумчиво произнес Василей, оглядывая грязный стол, на котором валялась замызганная стеклянная бутыль, оплетенная ивовыми ветками, – а закусь-то у тебя найдется?
Лука горестно поник.
- Не…, вот чаво… последнюю корочку вчерась занюхал… - ответил он неожиданно внятно и связно, – хоть шаром покати. А ты што… без… никак?
- Не, Лука, – назидательно сказал адепт, – пить, не закусывая – последнее дело. Выпивка, она хорошей еды требует. Что за веселье – на голодный желудок отраву заливать.
- Во! – горячо воскликнул хозяин, тыча пальцем в потолок, – золлтые слува, тоись с-с-слова. Отрава ето, и я отррравлен. Ну-кась, сбегай за вдой, по быстррр…
Василей критически осмотрел Луку и нехотя поднялся на ноги.
- Ладно, сейчас принесу. Только ты не вздумай теперь без меня пить, – предостерег он, – сначала водички, потом еды раздобудем, а потом уже…
- Ни-ни… - умоляюще засипел мужичок, – ни в ком случаи, погибель моя…
Хмыкнув, адепт выскочил во двор.
«Вот нелегкая, – думал он, с трудом отыскав ведро и бегом направляясь к колодцу, – сейчас с ним и не выпьешь как следует, до полудня точно не очухается. А вечером Дорину отчет сдавать – унюхает, не отмажешься. Ну да ладно, мы по стопочке, а потом к кому-нибудь на сеновальчик заберусь».
Принеся воды, Василей не стал заходить в дом, а направился к соседям. Его встретила хозяйка, неприязненно окинувшая адепта взглядом.
- Доброго утра! – вежливо пожелал Василей, – вы не дадите нам кружечку молока, да хлеба кусочек? Ну и там к хлебу чего-нибудь…
- Э-эх, – баба покачала головой, – молодой и туда же. Добро этот пропойца, всю жизнь, сколько помню, не просыхает. А тебе-то с чего пить. Связался младенец с чертом…
- Так я ж не напиваюсь, – обиженно возразил адепт, – а по стаканчику браги – святое дело. Да и сейчас, для доброго дела прошу – надо Луку в чувство привести. Небось, всю ночь пил…
Соседка обреченно махнула рукой и зашла в дом. Вернулась она через некоторое время, держа небольшую крынку и рушник, завязанный в узел. Василей поспешно подхватил добычу.
- Крынку-то верните, пьянчужки, – не верящим тоном заметила баба, – и рушник тоже.
Адепт изобразил глазами честность и порядочность.
- Конечно. Не стоит беспокоиться.
Рысью заскочил во двор. Чуть не пнул стоящее у порога ведро, чертыхнулся и втерся в сивушное гнездо Отрепьева.
- О, Васек! – обрадовался тот, – куда запррпал-то? А я тута жду…