Отсутствие куратора мистически преобразило вкус хлеба и молока или просто последнее событие пробудило во мне аппетит? Я давно уже не получала такого удовольствия от еды. И бессовестно умяла большую часть завтрака, благо Василей особо не усердствовал. Кое-как прожевав кусочек хлеба и запив его молоком, адепт что называется ушел в себя и принялся думать о каких-то непонятных мне вещах. Жаль, что я не обладаю телепатическими способностями…. Дожевав последний кусочек хлеба, я бесцеремонно прервала его размышления.
- Ну и что дальше?
- А? в каком смысле? – встрепенулся Василей.
- Что дальше делать будем? Может, стоит сообщить в учебную часть?
- Оно тебе надо? Пока мы доберемся до академии, пока они там раскачаются и примутся за поиски…, а нас просто возьмут и направят к другому куратору. А вдруг, Дорин прохлаждается где-нибудь поблизости. Мало ли что. За то время, что он здесь живет – наверняка присмотрел себе какую-нибудь бабульку, и похаживает в гости с ночевой. Найдут его, и тогда мы с тобой на всю академию посмешищем станем.
Я призадумалась. А ведь он прав, с моей репутацией, мне осталось только сыграть полную дуру на практике. И тогда на все оставшиеся годы до выпуска останусь главной героиней местных анекдотов. Особенно поусердствует магистр Синерог. Уж он-то постарается, чтобы я вошла в анналы магической академии как самая…, ну не будем уточнять кто….
- А сделаем мы вот что, – продолжал умник, – я отправлюсь в местный шинок, про который я тебе вчера рассказывал, а ты пройдись по деревне и ненароком поспрашивай у местных – не видел ли кто из них куратора. Только не называй его Дорином, и тем более Шибанутым…
- Шебанутым, – машинально поправила я.
- Вот именно, – согласился Василей, – деревенские знают его как Старого, и как Ведуна. Только не вздумай прямо спрашивать: а куда, мол, подевался наш куратор? С тебя станется, морковка.
- Сам ты морковка, – обиделась я, – волосы – дело наживное. После практики перекрашу и все. И не такая уж я дура, чтобы на всю деревню трезвонить, что Дорин пропал….
- Не такая, – кротко подтвердил адепт, – и потому, начнем поиски прямо сейчас. Считай, что я уже на пути в шинок.
С этими словами, Василей вскочил на ноги и направился к воротам. Мне захотелось запустить ему вслед чем-нибудь тяжелым. Вот ведь гад! А посидеть, обсудить, ободрить друг друга несбыточными надеждами, обещаниями там, вроде: когда все закончится, мы с тобой…, или: я тебя никогда не забуду…
С другой стороны, обсуждать больше нечего – надо действовать. И насчет романтических объяснений, тоже – полная ерунда. Размечталась…
ВАСИЛЕЙ.
На то, чтобы добраться до шинка, у Василея ушло больше часа. Адепт поминутно оборачивался: не ползет ли в нужную сторону какая-нибудь телега. К его огорчению дорога казалась абсолютно пустой. Причем во всех смыслах. Шинкарь, благодушно узнавший адепта, развел руками. Нет, Старый с последнего раза больше не появлялся. Нет, никаких планов он шинкарю не рассказывал. Ждал практикантов, было – упоминал. Захаживает сюда раз в месяц, ближе к полудню. Уходит, как только солнце начинает клониться к закату. Вот и все. Разочарованный Василей с любовью и тоской поглядел на пенящиеся пивом кружки, но, совладав с искушением, отправился в обратный путь.
И обратную дорогу пришлось пройти пешком. Недовольный адепт, расстроенный неудачным походом, злился и бурчал себе под нос не самые приличные вещи о кураторе. Придя в деревню, он немедленно направился в опостылевший сарай. Переступив порог, Василей застыл от возмущения. Вместо того, чтобы бегать по деревне в поисках Дорина, эта глупая девчонка сидела и листала какие-то бумаги. Причем так увлеченно, что заметила адепта, только когда он подошел вплотную.
- Ну и чем это ты тут занимаешься? – грозно вопросил он, сжимая кулаки.
- Я тут порылась у Дорина, и нашла его записи, – не обращая внимания на праведный гнев, сказала Федра, – тут много интересного. Садись скорее рядом.
Вспыхнувшее любопытство немедленно перевесило. Заглянуть в бумаги преподавателя – что может быть интересней для адепта? Василей опустился на колени, и взял в руки потрепанную тетрадь, на обложке которой затейливым почерком было выведено: «Отчеты». Рассеянно пролистал несколько страниц.