ФЕДРА.
Этот олух чуть с ума меня не свел. Едва мы сошлись во мнении, что загадочные пунктиры на листе – это маршруты, по которым ходит нежить, как Василей принялся меня убеждать заняться поисками хемары, вместо того чтобы искать куратора. Я наорала на него, излив весь скопившийся запас нехороших слов, проще говоря – матов. Напарник восхищенно присвистнул и пообещал записать парочку особо понравившихся выражений. А потом принялся уговаривать. И что самое странное – уговорил. Дурацкие, совершенно нелогичные доводы произвели на меня самое сильное впечатление.
- А чем мы её убивать будем? – проблеяла я жалобно, внутренне уже согласившись.
- У тебя как с заклинаниями?
- Четверка, – насупилась я, – твердая.
- Вот и замечательно, – обрадовался Василей, – БОШ создать и послать сумеешь?
- Сумею, – согласилась я, – чего-чего, а это сумею.
- Воздушный щит, помнится тоже на втором курсе проходят, – уточнил напарник, – и заклинание «сеть»…
- С «сетью» проблемы, – огорчила я его, – «сеть» у меня рвется от малейшего натяжения. Комары только попадаются.
- Ничего, все остальное я беру на себя, – героически заявил адепт, – у тебя будет отвлекающая роль. А уж я с нежитью разберусь.
- Ты? – ко мне вновь вернулась природная недоверчивость, – что-то с трудом верится. Ты хоть раз на нежить ходил?
- У меня по теории пятерка, – успокоил Василей, – а значит и с практикой проблем не будет. Тут главное что? Нервы. А нервы у меня дай боже каждому.
С этими словами, адепт прошел к лежанке куратора и принялся рыться в сене.
- Ого! – Василей вытянул из-под тюфяка длинный приземистый ларь. Приподнял крышку и, вытянув оттуда короткий меч, вскочил на ноги и принялся рубить воздух. – Здорово!
Я уныло посмотрела на его манипуляции с оружием и ничего обнадеживающего не увидела. Обращению с оружием тоже начинали учить только на третьем курсе. И это рисовало мою будущую жизнь в черном цвете. Оружия я никогда не любила, и вряд ли полюблю. И удовольствие, с которым адепт размахивал этой железякой, мне было совершенно чуждо. Тем более, что в рекомендациях ясно было сказано: меч – не рекомендуется.
Василей энергично принялся шарить руками в ларе, и в скором времени выудил на свет ещё один меч, точно такой же, как и первый. Затем появилась плеть с толстой плетеной рукоятью, блокнот с заскорузлой от грязи обложкой и небольшая ловчая сеть с крупными ячейками. Адепт пренебрежительно отбросил в сторону блокнот, который я незамедлительно подобрала, и занялся осмотром оружия.
И напрасно! Блокнот оказался самой настоящей шпаргалкой. Он был весь испещрен краткими описаниями заклинаний. С трудом вчитываясь в мелкий кучерявый почерк Дорина, я обнаружила, по меньшей мере – семь известных мне заклинаний. Это меня слегка приободрило. По себе знаю – сколько ни зубри, а в нужный момент не вспомнишь, пока в бумажку не заглянешь. Все записи касались только поиска и уничтожения нежити. Но, как я интуитивно догадывалась, большая часть заклинаний никакого отношения к хемаре не имела.
- Федра! – Василей прекратил махать мечом и выразительно уставился на меня, – ты у местных про Дорина не спрашивала, я так понимаю?
Я отрицательно помотала головой, не испытывая никаких угрызений совести. Ну, не пошла и что? Тоже мне начальник нашелся. Адепт, кажется, почувствовал мое настроение, потому что добавил почти просительно:
- Ты все же пробегись по деревне, поспрашивай.
- А ты чем будешь заниматься? – подозрительно спросила я. Подумаешь, сбегал пару верст до шинка. Небось ещё и поел там как следует…
- Ну, давай так, – предложил Василей, – половину деревни тебе, а половину мне. Нам главное что? Изобразить активную деятельность, при свидетелях. И в дневнике все это отразить. Чтобы потом, если начнут следствие устраивать, на нас всех собак не навешали.
С логикой, как мне показалось, у адепта все было в порядке.
- Ладно, – сказала я, поднимаясь с колен, - уговорил. Через три часа встречаемся и делимся впечатлениями.
ВАСИЛЕЙ.
Спихнув на напарницу нудное и неблагодарное дело, Василей вовсе не собирался заниматься тем же. У него возникла совершенно другая идея, основанная на жутком видении, посетившем его у отрепьевской избушки. Оставшись один, адепт деловито осмотрел найденные мечи, затем отложил в сторону не понравившийся, а второй тщательно замотал в собственную куртку. Расхаживать по деревне с мечом на поясе адепту не позволяла некая внутренняя стыдливость, замешанная на ещё не окончательно загрубевшей совести. Вот если бы в академии… перед десятками изумленных и восторженно перешептывающихся адептов. Совсем другое дело. Нет, Василей вовсе не собирался обнаруживать в зарослях оголодавшую хемару (если только она не перекусила на скорую лапу куратором), но осмотреть кустарники, поискать возможные следы – это было вполне адепту по силам. Скажем больше, если бы Василей считал, что нежить все ещё бродит на отрепьевском задворье, он никогда бы туда не пошел. По крайней мере, в одиночку. Все это говорило о том, что адепта здравый смысл не покинул ещё окончательно. Несмотря на авантюрную идею – самому, без «взрослого» надзора прикончить нежить.
Василей не стал заходить к своему новоявленному собут… дружку Отрепьеву. Без особого любопытства заглянул в мутное оконце, за которым не было никаких признаков жизни, и двинулся в обход дома. Там он, стыдливо оглянувшись, неловко и торопливо размотал куртку и достал меч. С оружием в руке адепт почувствовал себя более уверенно. На чем основывалась данная уверенность – он толком объяснить бы не сумел, но Василей почувствовал себя настоящим охотником на нежить. И преисполнился гордости за самого себя. Как никак – первые самостоятельные шаги на нелегком трудовом пути мага-практика.
К густому травяному запаху сорной травы прибавлялся непередаваемый аромат чьих-то испражнений. И поскольку никакой живности в хозяйстве Луки не водилось, Василей сделал вывод, что хозяин не обременяет себя дальними походами по большой нужде. Ухмыльнувшись себе под нос, адепт смело углубился в заросли. Сделав несколько шагов, адепт пригнулся и принялся выискивать следы, совершенно скрывшись в густых зарослях. Следы почему-то не попадались, а попались следующие вещи: скукожившаяся подметка от старого сапога, сломанный черенок лопаты, целая россыпь осколков глиняной посуды, испачканное чем-то совершенно непотребным мужское исподнее серого цвета и ещё множество вышедших из употребления предметов. Адепт брезгливо фыркнул и, пробормотав что-то невнятное себе под нос, продолжал поиски.
Едва не наступив на жутко смердящую дохлую крысу, Василей зажал пальцами нос и поспешно устремился вперед. Желание что-либо искать в этой помойке начало потихоньку улетучиваться. Но адепт был упрям и просто так сдаваться не собирался. Тщательно осмотрев все задворье, он перешагнул через полусгнившее подобие забора и оказался на небольшой пустоши. Трава в этом месте почему-то не пожелала идти в рост, взамен расползшись сплошным ковром и тем самым – лишив свободного жизненного пространства своих конкурентов. Адепт рассеянно оглядел полянку. Червень ползучий или по-простому – кудря, – вспомнил он редкопосещаемые занятия по травоведению. Ни в зелья, ни в снадобья не годится. Коровы едят с удовольствием, благо вырывается кудря запросто с корешками. Но вот искать следы на такой полянке – бессмысленно. Упрямая травка – никого не выдаст.
Однако именно здесь Василей и обнаружил первые следы. На зеленом травяном ковре виднелись беспорядочно оставленные грязные следы чьих-то лап. Чуть дальше, на границе с высокой травой, адепт обнаружил более четкие четырехпалые отпечатки. Василей увлеченно засопел носом и сунув меч под мышку принялся раздвигать заросли. Вскоре ему удалось более или менее ясно определить направление следов, несмотря на то, что зверь кружил и топтался на одном и том же месте по нескольку раз. Адепт помедлил, соображая: не стоит ли ему позвать с собой Федру? Но, подумав о том, что безмозглая второкурсница, скорее всего ничего не умеет, и будет только мешать, Василей решился искать хемару в одиночку.