О том, что ведро все-таки упало, я узнала по крику. По этому же крику я узнала, что рыжим цвет волос теперь будет, увы, у кого угодно, но не у моей соседки. Потому что вряд ли она будет орать на все здание грозным басом: "Выгоню!!!". Голос я узнала мгновенно и перед глазами конспективно промелькнула вся моя недолговременная жизнь, а последнее вспоминание почему-то было на редкость радостным и ярким: как я стащила из лаборатории двух мышей, которых продала в тот же день двум первокурсникам соврав, что магические синие мыши способствуют отличной успеваемости по всем предметам. Судорожно икнув, я выскочила из засады, и рванула с места преступления во все лопатки, рискуя побить последний академический рекорд по бегу на короткие дистанции.
И какого черта всеми уважаемый магистр решил наведаться в комнату низших созданий? Особенно если вспомнить, как мы друг друга любим. Как утверждал магистр Делвиш, в жизни важна обоснованная тактика и логическая последовательность действий, а женские особи (при этом его указательный палец всегда утыкался в меня) таких качеств изначально лишены. Фамилия магистра весьма соответствовала его характеру – Синерог. Он был холостой и очень вредный. А еще крикливый. Когда я сдавала свою первую сессию, где в зачетной комиссии сидел и магистр ТБН, до этого знакомый мне только понаслышке, он сильно обиделся на мой ответ. Вечно у меня: что в голове, то и на языке…. Вместо ожидаемого часа терзания «крохотного женского мозга» в составлении плана ликвидации упырюс вульгарис, я сразу же приступила к действиям. При этом на неодобрительные высказывания отпрянувших преподавателей ответила не очень цензурно, зато эмоционально – что после пережитого шока-испытания можно считать подвигом. Боюсь вспоминать, где я порекомендовала использовать тактику, но зачет мне все-таки поставили.
К кабинету директора мы прибежали почти одновременно: мокрый и почему-то весь багровый магистр Делвиш и я, с нервным тиком под глазом. Буквально продравшись в дверь, я с облегчением рухнула на пол перед изумленным директором. Все, спасена. Теперь Синерог мог хоть разобрать здание по камушкам, но с моей головы ни один крашенный волос не упадет. Ни первый, ни второй, ни третий…
Моя бабушка, которой все-таки надо сказать спасибо, в молодости была очень запоминающейся особой. Самыми главными ее приметами была любовь к магам и вопиющая красота. Я уродилась не в нее, но кое-что, а именно – магический дар, достался. Точнее, от дедушки, чья личность так и осталась безвестной, зато Сивуш Коневич, наш директор, свято верит, что я его внучка. Ну и пусть заблуждается, мне от этого только лучше. Многие говорят, что только благодаря директору меня все ещё здесь и терпят.
Магистр Делвиш, потрясая кулаками, патетично заявил, что нам двоим в этом учебном заведении не место. Или уважаемый профессор ТБН, или сопливая, бездарная, безответственная, мерзкая, наглая, невоспитанная, неотесанная… второкурсница. Точнее: или я, или он. Моя уверенность в собственной безнаказанности таяла как снег в начале мая. Родство, конечно, дело хорошее, но всему есть предел. А Делвиш, несмотря на гнусный характер – один из лучших преподавателей академии. Да что там – лучший, трижды дипломированный специалист, еженедельно получающий десятки предложений о работе из других академий, и не только академий…. Излучающий спокойствие и заинтересованность Сивуш проявил должное сочувствие и пообещал наказать меня по всей строгости академического устава. Я прослезилась – если так дальше пойдет дело, то неделю карцера я восприму как божью благодать. На этом моя счастливая звезда решила растаять в сумерках: магистр упорствовал, переупрямив даже меня. Мысленно я увеличила срок на воде и хлебе до трех недель, но директор, мой благожелательный дедуля, все испортил:
— Возможно, магистр Делвиш, в качестве компенсации, даст адептке дополнительное зачетное задание? У второкурсников сессия уже сдана, но Федра вполне может задержаться еще на недельку в академии, чтобы выполнить ваше поручение?
Я посмотрела в добрые собачьи глаза директора, на мгновенно расплывшееся в ехидной улыбке лицо Синерога и простилась с каникулами. Заодно и с жизнью, чтоб уж наверняка.