«Федра, ты куда?! – зашипел мне в спину «мой герой», - давай сначала оглядимся!». Я только махнула рукой. Что же теперь, взаправду всю ночь по лесу шарахаться? По крайней мере, переночуем под крышей.
Я даже не старалась идти потише. Все равно, крадущийся позади Василей производил шума больше чем я на занятиях, когда при попытке расплести заклинание дернула не за ту силовую линию. Выбор-то был невелик: синяя или красная. Мне понравилась синяя, тем более, что бабахнуло потом здорово. На наше счастье, заклинание находилось в защитной сфере, так что никого не убило, даже не покалечило. И на мое личное счастье, на этом практикуме зачётов не выставляли. Только Умас Брендель, ведший практикум, долго и запутанно объяснял, почему нельзя дергать за синюю нитку, когда она в паре с красной, а три желтые полоски в виде треугольника… а фиолетовая, точнее сиреневая… бррр! Так и не поняла.
Меня немного беспокоила тишина. Говорят, что это первый признак появления нежити в лесу или в поле – звери и птицы откочевывают из тех мест в течение двух-трех дней. Если бы сейчас хоть мышь какая пискнула – я бы для начала испугалась, но потом бы конечно обрадовалась. Избушка становилась все ближе и постепенно вырастала в темноте черным пятном. Мрачный прямоугольник окна, зияющий провалом в стене, привел меня в трепет. Хоть бы стеклышко, хоть бы занавесочка…, любой признак того, что здесь кто-то жил. Так и кажется, что высунется из окна мрачно-зеленого цвета старушка, с носом свисающим пониже губы, клыками торчащими туда же, глазками-угольками и прошамкает глухо: «ну, здравствуй, ужин!»
Василей засопел мне прямо в ухо и тем самым привел в чувство. Я даже была ему благодарна. Придёт же такое в голову…. Чушь! Воображение проснулось, видите ли! Помню, в раннем детстве сказочных чудовищ боялась больше чем реальной нежити. Почему, интересно? И сейчас вот – воображение нарисовало ерунду какую-то. Я плеснула кистью назад, словно отмахиваясь от комаров и, кажется, попала напарничку по носу. Засопел обиженно, но вякнуть что-нибудь не посмел. Похоже, что он немножко меня изучил. В ответ на претензию, я сразу бы ему посоветовала заткнуться, описать в дневнике свое трусливое поведение и вообще – топать вперед меня, как старшему по возрасту, ущербному по уму и невнятному по половым признакам.
Промолчал. Я сожалеюще вздохнула и завернула за угол. Там обнаружилось что-то похожее на дверь. Кое-как сбитая из необструганных досок, вместо ручки – ременная петля. Я осторожно потянула за неё. Дверь зашуршала нехотя и отворилась. Там было темно.
- Ну, что там? – шепотом спросил Василей.
- А кто тут у нас мужчина? – обрадовано отозвалась я, – вот иди и проверяй. А я, если что – сзади поддержу.
Вопреки моим ожиданиям, адепт не стал спорить и оговариваться, и беспрекословно шагнул за порог. Сердце мое восхитилось. Неужели он все-таки стал понемногу перевоспитываться?!
Я придержала дверь, с интересом вглядываясь в дверной проем. Василей прошел в глубь, и понемногу растворился в темноте. Я замерла. Минутное молчание затянулось как вечность. Наконец я не выдержала.
- Василей…, ты где?
В ответ напарник заорал как резаный во все горло. Я взвизгнула так, что сердце в пятки ушло, подпрыгнула на одном месте и дернулась бежать, но ступни прочно приросли к земле, а колени ослабли и ноги начали подкашиваться. Ещё с полминуты мы слаженно орали во все горло: я снаружи, Василей изнутри. Потом он замолчал, а я вцепилась обеими руками в дверь и с ужасом стала вопить за двоих, представляя себе самые отвратительные кровавые картины, какие только могла нарисовать мне моя буйная фантазия. Бежать я просто физически не могла…