Пункт третий. Собственно – поиски хемары, на основе приложенных описаний и характеристики зверя. Шариться по кустам и оврагам, рискуя порвать одежду и испортить обувку…. А может попробовать на живца? Надо внимательнее перечитать описание повадок хемары. Вдруг я что-то пропустила. Ага, вот…
«При выборе жертвы, хемара руководствуется в первую очередь обонянием, с помощью которого безошибочно разделяет особей мужского и женского пола, отдавая предпочтение последним, очевидно вследствие того, что мясо у самок более нежное и сочное. Статистические данные нападения хемары на людей говорят о том, что нежить чаще всего нападает на женщин со светлыми и яркими волосами или предрасположенными к ним (как-то: русые, темно-русые, светло-рыжие, темно-рыжие и т.п.) Нет никаких оснований утверждать, что секрет светловолосых имеет какие-то особые свойства, дающие им преимущество перед всеми остальными женщинами, но факт остается фактом – хемара предпочитает нападать именно на блондинок».
Вот только этого мне и не хватало! Мне же вообще нельзя в лес соваться! Я захлопнула дурацкую инструкцию и сердито засопела носом. Какой дурак, а точнее – сексуальный маньяк, сочинял это описание?! Не хватало ещё, чтобы меня привязали к дереву в качестве приманки для нежити! Надеюсь, Дорину такая глупость в голову не придет – я ж тогда ему такое устрою…! И вообще, он как куратор отвечает за мою безопасность, и за безопасность этого самовлюбленного придурка Василея. Эта мысль меня немножко успокоила и я, достав из сумки гребень, принялась расчесывать свои незабываемо привлекательные волосы.
ВАСИЛЕЙ.
А наутро куратор поднял практикантов чуть свет и погнал выполнять первый пункт практики: опрос местного населения, выявление свидетелей и очевидцев.
Чертыхаясь и зевая во весь рот, Василей вышел из сарая, не обращая никакого внимания на напарницу. И напрасно. Девчонка явно всерьез собиралась пойти по избам и начать доставать деревенских перечнем обязательных вопросов (см. опросник, форма №4, под редакцией С. Коневича).
- Ты куда? – лениво окликнул её адепт.
Второкурсница посмотрела на него как на больного, только что пальцем у виска не покрутила.
- На практику, куда же ещё. Свидетелей опрашивать…
Василей снисходительно усмехнулся. Вот уж дитё малое, неразумное.
- Куда ты собралась? Утром все делом заняты. Никто с тобой и разговаривать не будет. Хозяева по лугам да по полям, хозяйки по дворам да по птичникам. До обеда точно ничего не получится. Я уже пробовал. А самое лучшее время для получения информации – вечер. Можно к кому-нибудь на ужин напроситься, можно просто со стариками на завалинке посидеть. Так что сейчас особо не старайся.
- Так что ж нам – полдня балду гонять? – недоуменно вопросила Федра, останавливаясь.
- Ну, зачем же балду… - если честно, адепт пока и сам не придумал, чем занять себя на полдня. – Походи по деревне, узнаешь – кто где живет, да кто чем дышит, да что поблизости от деревни находится. Есть чем себя занять. С парнями местными познакомься – они-то, наверное, такого чуда образованного никогда в жизни не видели…
- На себя посмотри, гроза местной нежити, – огрызнулась Федра, – и что ты вообще меня обзываешь? Я тебя ведь не трогаю…
- Да это я так, по-дружески, – уверил Василей, – забавно смотреть, как ты на каждое слово ощетиниваешься, что твой ёжик. И фырчишь так же.
Девчонка пробормотала что-то явно нелицеприятное в адрес адепта и, закинув на плечо сумку, с которой не расставалась ни на секунду, отправилась на экскурсию по Людоле. Василей от всей души сделал потягушечки и принялся соображать, где можно отоспаться до вечера. Он не сомневался, что старательная второкурсница добросовестно опросит всех людольчан и единственное, на что стоит потратить усилия – списать её записи себе в дневник.
«Четыре дня в деревне – и уже такая скукотища, - размышлял адепт – что же дальше будет? Практика длится целый месяц. От такой тоски и сам побежишь хемару искать. Хоть какое-то развлечение. А куратор Дорин – не такой уж и хемырь, как о нем рассказывали. Вполне терпимый старикан. Занудный только. Вот интересно, а оружие он нам хоть какое-нибудь выделит или придется одними лишь заклинаниями лупить?»
Утренняя дойка закончилась, и округа огласилась разноголосым мычанием, блеянием и прочими звуками домашней скотины, которую местный пастушок собирал на выпас по всей деревне. Доселе свежий воздух слегка померк, заставив Василея брезгливо сморщить нос. Самокритично ткнула мысль: а сам-то давно ли коровам хвосты крутил? Мысль безжалостно была схвачена за шкирку и пинком отброшена куда подальше.
Родился Василей вовсе не в деревне, а в пригороде небольшого городка Таранс. Пригород ничем от деревни не отличался, разве что в десять раз грязнее. Многие хозяева дальше калитки сор и помои не носили. Плеснули из лохани на улицу, и домой. А что вонь потом по всей улице – это никого не колышет. Кроме того, некоторые держали коров в маленьких сараюшках, и Василей (со смущением вспоминая эти времена) каждое утро выгонял небольшое стадо на истоптанные полянки, покрытые жухлой травой. И оглядываясь на свою прошлую жизнь, адепт быстро отворачивался, желая забыть все как можно побыстрее. Да, повезло: сбежал в возрасте девяти лет из дому; добрался до школы, попался на глаза самому директору; был принят по его же ходатайству (поскольку оказались способности кое-какие); заниматься начал с удовольствием, так что по окончании школы сразу пошел поступать в Академию Магии; всем на удивление прошел с первого раза, а там и расслабился на всю катушку. Нет, на первом курсе ничем от вот такого чучела как Федра – не отличался. Бегал на все занятия и преподавателям в рот заглядывал, из библиотеки не вылезал, лекции тщательно записывал, так что пальцы вечно в чернилах…
Эх, вспомнишь – смешно становится. И даже для девчонки добрая мысль появляется: еще годик побегает, повзрослеет, отшлифуется, и будет нормальный студиозус, как любит выражаться физкультурник Ригор Олсуфин, пожалуй единственный не-маг в Академии. Хотя… с её характером вряд ли что-то путное получится. Сам Василей, несмотря на небрежное отношение к занятиям, положенное ему как отучившемуся четыре года адепту, весьма ясно представлял себе собственное будущее. Получит диплом, отработает положенные три года в каком-нибудь небольшом городке, приживется там. Повесит над входом вывеску «Городской маг Василей…», фамилию только поблагороднее надо придумать. Лет через пять, собрав практический материал по нежити, поступит в аспирантуру. А там, глядишь возьмут преподавателем. Бегать всю жизнь по городским закоулкам или лесным чащобам Василею никак не улыбалось.
Адепт и сам не заметил, как ноги привели его к самой захудалой в деревне избенке, в которой жил мужичок-бобыль Лука Отрепьев, умудренный философ и горький пьяница.