Поймав кобылу, убежавшую не так уж и далеко, я со всей возможной сноровкой взобрался в седло и припустил от места встречи с лихими людьми как можно шустрее. Оставаться и проверять, нет ли в округе еще разбойничьих шаек, как и дожидаться пока очнется оглушенный мной детина, желания не было. Острыми ощущениями на сегодня я сыт по горло. Разбирать совершенные в драке ошибки и рефлексировать по поводу совершенного душегубства лучше под защитой крепких стен и десятка-другого легионеров…
Добравшись до места назначения, я даже лаяться со стражей не стал, настолько вымотался. Без особого аппетита поужинав, не чувствуя вкуса, завалился на жесткий топчан и постарался уснуть. Сил разбираться в правильности совершенных поступков уже не было. Всю дорогу и так только об этом и думал.
Сон сморил на удивление быстро, правда облегчения не принес. Мне постоянно снился заживо горящий человек, протягивающий ко мне свои обугленные руки, будто бы желая заключить в свои жаркие объятья. «Смотри, что ты сделал со мной», — шептали полуобгоревшие губы.
На лице с вытекшими глазами и слезшей местами коже, застыл жуткий оскал. — «Это ты виноват. Ты!».
Я с криком просыпался и снова засыпал, а горящий человек все тянул и тянул ко мне свои руки.
Выспаться нормально так и не удалось. Только под утро получилось забыться в коротком сне без сновидений, да и тот прервало пение горна, знаменующее утреннюю побудку. Злой и не выспавшийся, я спустился в трапезную, где, не сдержавшись, наорал на повара, вякнувшего что-то в мою сторону. Парочка легионеров, попытавшаяся встать на защиту товарища, быстро присмирела, стоило им увидеть запылавший в моей руке огненный шарик (иллюзорный само собой, но им хватило). Уж эту иллюзию я насобачился создавать за секунды, и она частенько меня выручала. Мало кто готов продолжать драку, когда в руке противника пылает рукотворное пламя. Дураков нету связываться с опытным магом, создающим заклинания практически мгновенно.
Немного успокоившись и устыдившись своего поведения, я скоренько позавтракал и выбежал во двор. Следовало переговорить с местным снабженцем по вопросу необходимых ему зелий.
Я все же смог наладить продажу эликсиров собственного производства, воспользовавшись помощью той компании легионеров, с которыми мы поцапались при первом посещении таверны.
Получилось это довольно просто: ребятам предлагаемый товар (зелье, снимающее интоксикацию после пьянки) пришелся по душе, они поделились с товарищами и торговля пошла. Сперва толкал зелье за умеренную цену, а затем, когда спрос превысил предложение, эту самую цену приподнял процентов на тридцать-сорок. Клиентов конечно поубавилось, зато прибыль возросла. Все как по учебнику. Правда, запас ингредиентов довольно быстро начал уменьшаться, грозя в скором времени, если ничего не предпринимать, оставить меня без дохода. Я начал было предлагать другие эликсиры, однако спросом они не пользовались, а на что-либо другое не хватало ингредиентов.
Пока я думал, как бы эту ситуацию исправить, вмешалось провидение в лице старшего кригса Ганца — пятидесятилетнего лысеющего и склонного к полноте дядьке, с хитрыми глазками и цепкими ручонками, гребущими к себе все, что плохо лежит, стоит и стОит приличных денег, наживавшегося на продаже казенного имущества в особо крупных масштабах. Выгоду Ганц чуял за версту, опутав паутиной из долгов и обязательств весь легион снизу доверху, и узнавая о любом событии в расположении как бы ни быстрее всех. Вот и о моих эликсирах ему донесли достаточно быстро.
Однажды вечером, когда я заглянул в таверну пропустить стакан-другой винца и перекусить, заняв для этих целей свободный столик, ко мне подсел незнакомый мужик примечательной наружности. Среднего роста, мощного телосложения, на лице старый шрам, начинающийся под правым глазом и спускающийся до подбородка, краем задевая нижнюю губу. Серые глаза под густыми бровями смотрят жестко, оценивающе. Взгляд неприятный.
Поскольку пустых столиков в таверне хватало, этот тип явно чего-то хотел именно от меня. На всякий случай я начал формировать модифицированный светляк, делая вид, что занят исключительно трапезой. Если хочет поговорить — поговорим, полезет с кулаками, получит в морду яркую вспышку, гарантированно ослепив на некоторое время, которого мне будет вполне достаточно чтобы вырубить его. Опыт за пару-тройку стычек с подвыпившими легионерам уже наработан.