— Все живо вперед! — донеслась команда из головы каравана. — Ходу, ходу, ходу!
Никого упрашивать дважды не пришлось. Телеги рванули с такой скоростью, словно были совершенно пусты.
Лошади дико ржали, обезумев. Возницы, матерясь, в панике нахлестывали животных длинными хлыстами. Все пешие, включая некоторых охранников, кинулись вперед, стараясь не отставать от резво подпрыгивающих на ухабах повозок, несущихся, похоже, не разбирая дороги. Хорошо тракт широкий, и не возникло затора, иначе давки и травм было бы не избежать. Я тоже старался не отставать, старательно удерживая на лице гримасу ужаса.
Ни о каком порядке речи уже не шло, повозки неслись как заблагорассудится, некоторые лошади понесли. Кто-то ругался. Начальник каравана пытался перекричать шум, но его слова тонули в этой какофонии.
Легионеры держались лучше всех, сохраняя спокойствие и собравшись, если понадобится, встретить сталью неведомого врага, но и на их лицах иногда мелькал страх, заставляя крепче сжимать рукояти мечей и пятиться назад, прикрывая наше бегство.
Остановились мы только вылетев из леска, оказавшегося не таким большим как думалось, и отмахав еще с километр. Только тогда начальству удалось навести относительный порядок, возницам успокоить лошадей и прийти в себя.
Охранники не расслаблялись, заняв оборонительные позиции и держа оружие наизготовку, в ожидании возможной атаки. Но из леса так никто и не показался, так что вскоре все немного успокоились и караван продолжил свой путь. Лишь охрана и легионеры оставались настороже и постоянно оглядывались по сторонам.
Вот так проверка вышла, чтоб ее! Результат конечно выше всяких похвал, но вот последствия своего поступка я как следует, не продумал. Повезло, что никто серьезно не пострадал и повозки с грузом остались целы. Иначе, начни начальство разбираться и узнай о моей причастности к происшествию, одним мордобитием явно бы не отделался. Могли и прибить. Теперь следует держать ухо востро и внимательно смотреть и слушать, что люди говорят.
Когда я догнал товарищей, Ина стояла вплотную к Свену, обхватив того руками и плотно прижимаясь, мелко дрожа, а тот с грозным видом оглядывал окрестности, одной рукой приобняв девушку за талию. Вот же, казанова местный, зря времени не теряет.
Приблизившись и немного отдышавшись (забег дался нелегко), задал вопрос другу:
— Как думаешь, что это было?
— Явно крупная зверюга к нам ломилась, — ответил тот, крепче прижав к себе девушку, — только что это за чудище такое, даже представить себе не могу.
— Ладно, пойду прогуляюсь, послушаю что люди говорят, — я подмигнул Свену и двинул вперед, прислушиваясь к разговорам.
Послушать было что. По каравану о произошедшем событии гуляли самые противоречивые версии.
Что думают легионеры, узнать не удалось, а вот простые охранники вовсю обсуждали произошедшее, строя самые противоречивые версии, от появления неведомого зверя, до хитрого нападения разбойников.
Возницы же были при своем мнении. К их компании я прибился, когда солнце совсем зашло, погрузив все окружающее в темноту, разрываемую лишь редкими огоньками костров и факелов в руках часовых, выставленных в три раза больше, чем за все время пути.
— Это коэн был, точно тебе говорю! — горячился Дин, споря с другими возницами, собравшимися перед небольшим костром. — Кто еще может так страшно реветь?
Его поддержала согласным угуканьем больше половины народа.
— Да что вы понимаете, балбесы! — поднялся на ноги пожилой дородный дед, что управлял телегой в голове каравана. — Какой, к богам, коэн? Молоды вы больно, жизни не видели. А мне довелось повидать этого страхолюдного зверя. Так я вам так скажу: зверюга, что из леска ломилась, явно покрупнее коэна будет! Да чтоб так реветь, это ж сколько мощи надо? Говорю вам, фалор нам повстречался, никто иной!
— Да неужель сам фалор… — сдавленно просипел чей-то голос.
— Точно он! — убежденно произнес дедок. — Больше некому.
— Спаси, Суора-заступница… — выдохнул, побледнев, молодой паренек, сидевший ближе всех к костерку.
Над полянкой повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием веток в костре.
— Надо как можно быстрее дергать от проклятого места, — подвел черту старый возница, — не приведи боги тварь вылезет из своего логова. Живыми не уйдем.
На этой 'оптимистичной' ноте весь разговор и увял, народ начал потихоньку рассасываться, укладываться на ночлег. Правда, так просто заснуть напуганным людям не удалось. Слишком свежи были в памяти тревожные события. В лагере, погруженном во тьму, царило напряженное ожидание неприятностей, ощутимо витавшее в воздухе. Многие так и не сомкнули за ночь глаз. Не спали и охранники, настороженно вглядываясь в ночную темноту, в ожидании возможного нападения.