В общем, когда я с воспаленными глазами отвалилась от монитора, оказалось, что уже давно пора обедать.
По дороге на кухню я чисто рефлекторно, особо ни на что не надеясь, набрала номер Саши Хольгера.
– Геля? – раздался в трубке Сашин голос.
Благодушное, расслабленное настроение как рукой сняло.
– Ой! Как ты угадал?
– Телепатия.
– Здорово, что я тебя застала! Ты вообще как себя чувствуешь? Ну, в смысле…
– Не очень. В смысле, хреново.
Саша помолчал и сказал с незнакомой просящей интонацией.
– Геля, ты меня не выручишь? Понимаешь, мне… Я не могу выйти из дома. Ты не можешь приехать и привезти чего-нибудь пожрать? А то у меня еда кончилась. Я тут, типа, голодаю.
– Конечно, без проблем, – взволнованно пролепетала я.
– Деньги я отдам.
– Да при чем тут деньги! А чего тебе купить?
Вопрос повис в воздухе – Саша уже положил трубку.
Естественно, обед был сразу отменен. Через десять минут я торопливо выходила из дома с целым пакетом медикаментов, опустошив аптечку. Какой ужас! Саша – один, раненый, третий день без еды! Без врачебной помощи! Куда смотрят его родители?!
По дороге я забежала в ближайшие «24 часа», купила кое-какую диетическую еду: кефир, пачку пельменей и сухой тортик, – и понеслась на трамвай.
Всю дорогу я представляла себе кошмарные картины. Изможденный, мечущийся в лихорадке Саша распластался на грязном полу, не в силах самостоятельно добраться до кровати. Рана воспалилась, начинается заражение крови и гангрена, сделать уже ничего нельзя. Родителей нет и в помине (переехали на «юго-запад». Юго-запад чего? В Португалию, что ли?) Ко мне тянутся иссохшие пальцы: «Воды! Хоть капельку воды!» Но слишком поздно. Саша умирает у меня на руках, посвящая меня в страшную тайну своей гибели и завещая месть. Вот я инкогнито присутствую на его похоронах – черное пальто, темные очки, сжатые губы… Да, у нашего несбывшегося романа был бы красивый конец…
Поэтому, когда Саша открыл дверь, я даже слегка разочаровалась. Он был на ногах – мрачный и бледный, но вполне здоровый на вид. Единственным, что реализовалось из моих видений, был фантастически грязный пол.
– Привет, – буркнул Саша, и тут же сунул нос в пакет. – Кефир? Что это за отстой?
– Блин, так надо было мне меню продиктовать! – сердито ответила я, пока Саша вытаскивал из пакета «диетическую» снедь.
– Ладно уж, сойдет. Пельмешки, ага… А хлеб где? Сметанки тоже прихватить не догадалась?
Саша унес пакет на кухню. Вскоре оттуда донесся звук льющейся воды. Я разулась и прошла в гостиную. М-да, как же тут все изменилось с прошлого года. Квартира находилась в состоянии, которое Антонина поэтически именовала «вселенский срач». Сразу видно, что Сашины родители тут действительно больше не живут. Палас на полу в гостиной усыпан крошками и скорлупками от фисташек, на мебели – толстый слой пыли, цветы в горшках завяли, повсюду кучами набросана одежда, кровать не убрана…
– На тебя варить? – донесся голос с кухни.
– Давай.
Я прошла на кухню и села за стол, уставленный немытыми тарелками. Саша возился у плиты. Теперь я могла рассмотреть его внимательнее. Как же он похудел! Лопатки и позвонки выпирали из-под несвежей футболки, лицо стало каким-то костистым, глаза запали. Недовольство, вызванное насмешками над набором продуктов, быстро сменилось искренним сочувствием. Теперь я уже не думала, что Саша позвал меня потому, что просто поленился дойти до магазина. Он в самом деле был нездоров.
– Извини, что так все вышло, – сказала я. – Ну, с папой. Я не думала…
– Плевать.
– Не знаю, что на них нашло. Папаша словно озверел…
– Сказал же, забей. Наверняка мои родители что-то ему наговорили. Они ведь…
– Что?
– Неважно.
Саша отвернулся к плите и принялся сыпать пельмени в воду. На мои попытки вернуться к теме он не реагировал. А когда я завела разговор о нашей встрече в метро, вообще умолк.
Я поняла намек и сменила тему.
– Как дела в школе? Экзамены уже кончились?
– Я ее бросил, – равнодушно сказал Саша. – Еще осенью. Мне сейчас не до учебы.
– Доучился бы, – осторожно сказала я, кляня себя за бестактность. – Всего ведь год остался…
Саша махнул рукой и помрачнел.
– И где ты сейчас? – спросила я после долгой, неловкой паузы.
– На стройке. Тут неподалеку, на Комендантском.