Я воспользовалась дарованной свободой, подбежала к нему и села у его ног. Перед моим глазами промелькнули все наши встречи. Каким красивым и мужественным он тогда выглядел! И ни разу Виторио Фаррери не обидел меня. Даже в первое наше столкновение в лифте он не сделал ничего плохого. Да, умо Фаррери воздействовал на меня своим голосом, но он ошибался на мой счёт, как и я неправильно относилась к нему, полагая, что он такой же, как и другие ишаары, а на самом деле помогал мне, не требуя помощи.
Сейчас Фаррери выглядел так, словно был слегка пьян. Его зрачки расширены настолько, что не видно серой радужки. Уголки губ чуть приподняты. И эта тень улыбки пугала меня. Казалось, что так он пытался скрыть боль.
Новая волна самобичевания нахлынула на меня. Мне было так стыдно, что из-за меня он сейчас страдал. Я схватила его за правую ладонь обеими руками и едва удержалась, чтобы не коснуться её тыльной стороны губами. Благо, что голос одного из ишааров не дал мне этого сделать.
– Дядя прознал про мои делишки, – ишаар Диаминты занял второй диван. – И изгнал меня из клана.
Рядом с ним и села подруга. Она посмотрела на меня, приподняв левую бровь, и поджала губы.
– Я бы не сказал, что это плохо, – пожал плечами умо Джантале, бросающего на нас с умо Фаррери неодобрительные взгляды. – По крайней мере теперь тебе не надо притворяться перед ним и скрывать свою силу.
– Ты забыл сказать, что утащил меня с собой, и мой бывший жених вызвал тебя на дуэль, – Диаминта наградила своего спутника хмурым взглядом, который, казалось, веселился вовсю и не придавал значения тому, что она говорила.
Какая дуэль? Что это? Ещё какое-то унизительное условие наподобие патронажа?
Подруга не замолчала, она продолжила:
– А ещё нам негде жить, нечего есть и денег тоже нет.
Я всё никак не могла понять, о чём они говорят, поэтому всё своё внимание сосредоточила на умо Фаррери и мыслях, как извиниться перед ним и загладить свою вину. Вывел меня из оцепенения голос Диаминты:
– Килли, я хочу в туалет и есть.
Она никогда не стеснялась и говорила всё как есть. И сейчас подруга не говорила: в её голосе отчётливо звучали приказные нотки, требовавшие немедленно исполнения. Будь я всё ещё работницей кафе, то её тон вынудил бы меня броситься исполнять команду. Но я уже не работаю ни в кафе, ни в клубе.
На самом деле меня всё ещё не покидало ощущение нереальности происходящего. А ещё мне не хотелось оставлять умо Фаррери. Почему-то казалось, что если оставлю, то обязательно всё это покажется сном, который я вижу в трино по пути в Сан-Гиерра.
Виторио Фаррери пленил мой взгляд своими глазами стального цвета. Моего слуха коснулся звук его низкого вибрирующего голоса:
– Килли, я тебя никому не отдам. В моём доме ты в безопасности. На первом этаже в правом крыле кухня и столовая. Там найдёте, что перекусить. Позже доставят готовую еду.
Внутри меня разлилось тепло и странное спокойствие. Это так действует поводок на меня? Или что-то ещё? В любом случае он только подтвердил нашу договорённость и не выдаст меня никому.
– Килли, я не хочу опозориться, – в высоком голосе подруги слышалась настойчивость, свойственная его обладательнице. Диаминта бывает настойчивой, когда ей это надо.
Я молча поднялась и вышла за ней.
– Пошли на кухню, – сказала она, едва за нами закрылась дверь.
– Ты же хотела в туалет? – непонимающе я уставилась на неё.
– У них свои разговоры, в которых мы ничего не смыслим, – пожала Диаминта плечами. – Сандор хотел, чтобы они могли поговорить без лишних ушей.
Я оглянулась на дверь, которая разделила меня и моего спасителя. Вроде я всё решила, но что-то глодало меня изнутри. Понять бы что это.
– Пошли уже! – крикнула подруга, идущая в сторону кухни.
Я поторопилась за ней.
Диаминта зашла на кухню и сразу подошла к холодильнику, который был забит фруктами, лёгкими закусками и напитками. Она по-хозяйски достала одну тарелку с закусками, по паре всех фруктов и положила это всё на стол посередине кухни. Я села за него и подтянула к себе тарелочку с виноградом.
Некоторое время мы ели в полной тишине. Едва первая виноградинка оказалась во рту, я почувствовала дикий голод. Оказывается, я изрядно проголодалась за этот насыщенный событиями день.